Бастиан облизал губы, но не ответил.

– Вы все знаете мое место, верно? Вы все носите это кольцо на пальце, как будто вы братья, у которых нет секретов.

– Каталина, кольцо ничего не имеет против тебя, - пробормотал я.

Девушка переместила взгляд на меня, ее стальные серые глаза были прищурены.

– Оно означает все. Оно означает, что ты официально занимаешь место на вершине этой семьи до тех пор, пока носишь его. А для тебя даже раньше, потому, что в твоей крови течет та же ДНК, что и у них.

– Семейные узы только укрепляют ответственность. Но не доверие или уважение. Кольцо - для мужчин в семье. Это просто традиция, - пытался объяснить Бастиан.

– Разве традиция делает что-то правильным, Бастиан? Традиция - это мужчины перед женщинами, традиция - это моя кожа на полях, избитая и окровавленная, работающая на мужчин, которые думали, что мы им принадлежим. Твоя традиция закрепила невозможность для женщины стоять так же высоко, как мужчина в этой семье. Это сделало меня пешкой и инструментом. Отчуждение никогда не соответствовало моему характеру.

– Никто не пытался использовать тебя. Я был готов и хотел, чтобы ты была рядом со мной…

– Рядом с тобой, как продолжение тебя. Я бы принадлежала тебе, а не уважалась.
– Она кружилась по комнате, и ее волосы развевались от той же ярости, которую мы все чувствовали внутри нее.
– Разве вы все не видите? Ты успокаиваешь меня, когда должен быть также зол на неравенство.
– Ее серые глаза сверкали, как гладкие камни, мокрые от свежего дождя - твердые, холодные, красивые и несокрушимые. Я направился к ней, но она подняла руку.
– Я хочу, чтобы вы все отпустили меня, - прошептала она, глядя в окно на темную бездну нашего города.
– Если вы действительно хотите понять и исправить ситуацию, вы отпустите меня и позволите Братве забрать меня.

– Ты в своем уме?
– прорычал я.

Бастиан вскочил со стула.

– Абсолютно нет.

Она подошла к нему и толкнула его в грудь.

– Почему? Скажи мне. Ты боишься, что я поделюсь семейными секретами, или боишься потерять меня как часть семьи?
– Она сделала паузу, достаточно долгую, чтобы он ответил. Когда Бастиан не ответил, она улыбнулась, но улыбка не достигла ее глаз.
– Ты знал, что во мне есть русская кровь? До того, как Ром узнал об этом, знали ли вы с Кейдом? Марио всегда все знал. Рассказать своим сыновьям…

– Я не знал, Кэти. Я клянусь.
– Бастиан прижал руку к груди, словно ее обвинение причинило ему боль, но мы все задавались этим вопросом. Я обдумал это и все еще имел свои идеи о причастности Марио.

Кейд подал голос.

– Я никогда не думал копать до сих пор. Мы сделали это давным-давно, когда Джимми впервые привел тебя сюда, но тогда ничего не было. Помню, я думал, что ты просто какая-то… ну, в общем, я не знал. Что касается Бастиана, папа больше делится с ним.
– Он пожал плечами, почти не осознавая, что снова поставил Бастиана под прицел.

Бастиан оглядел комнату, на его лбу выступили капельки пота. Он дернул за воротник своей рубашки.

– Ребята, вы знаете, что я бы не стал это скрывать. Это моя семья, но мы, в этой комнате, мы единое целое. Я бы…

– Что бы ты сделал?
– Она подзадорила его, когда его голос прервался.
– Сделал бы то же самое, что сделал сейчас? Попросил меня быть с тобой рядом? Ввел меня в эту семью?

– Мой отец мог убить тебя, - парировал Бастиан.

Данте напрягся, и с меня было достаточно.

– Ты переходишь границы, ублюдок, - сказал он.

– Я?
– Бастиан ударил себя рукой в грудь.
– Кэти знает меня!

Она пожала плечами, как будто это не так.

– В моих руках побывало много мужчин, Бастиан. Я бы не сказала, что знала их всех так уж хорошо.

– Женщина, клянусь Христом.
– Он шагнул к ней, но Данте встал между ними, когда я шагнул к ней.
– Вы все издеваетесь надо мной, да? Я контролирую этот чертов город, а вы спрашиваете, что я знаю об одной гребаной женщине, с которой мы все связаны. Я люблю ее.

Неконтролируемый гул вырвался из моей груди.

– Не так, тупица.
– Бастиан посмотрел в мою сторону.
– Мне нравится, что она часть этого подразделения. Мне нравится, что она такая, какая есть. С тобой. Я не хочу, чтобы все изменилось только потому, что мы знаем ее родословную.

Изменится ли это сейчас? Это было бы необходимо. Каталина превратилась в огненный шар, готовый разорвать город на части, чтобы найти нужные ей ответы.

– Я так долго доверяла вам всем.
– Ее голос был чуть выше шепота, и мы все наклонились, чтобы услышать, что именно она хочет сказать.
– Я снова и снова отказывалась от своей уверенности в том, что смогу заслужить место за столом для этой семьи. Я легла на спину и принимала мужчин ради вас. Продала свою душу.
– Ее голос надломился, но она прочистила горло и продолжила.
– Я больше не буду этого делать.