Я киваю.

– Лео там. Данте, я хочу поблагодарить тебя за…

– Не надо, - резко говорит он. По его лицу пробегает тень.
– Мне не нужна твоя благодарность, Валентина. — Он проводит рукой по волосам.
– Я должен был рассказать тебе все с самого начала. И я определенно должен был сказать тебе, когда мы начали встречаться. Но ты для меня все, Валентина, и я боялся потерять тебя. — Его губы изгибаются в горькой улыбке.
– Я не очень хороший человек. Ты видела много доказательств этому.

Хорошее хорошему рознь.

– Ты ведь не хотел, чтобы я присутствовала при допросе Андреаса?
– спрашиваю я.
– Я видела выражение твоего лица, когда умоляла тебя об этом.

– Нет, - признается он.
– Я знал, что сделаю все возможное, чтобы заставить его говорить. Я видел твое лицо, когда воткнул в него нож. Когда я выстрелил в него. Это изменило твое отношение ко мне, не так ли?

– Ты сделал то, что нужно было. Если ты не хотел, чтобы я была там, почему ты позволил мне присутствовать?

– Я не хотел, чтобы ты оставалась одна.
– Он пожимает плечами.
– Но это не единственная причина. Я убийца, Валентина. Чудовище. Я сделаю все, что потребуется, чтобы защитить людей, которых люблю. Это некрасиво. Это уродливо до чертиков. Но я такой, какой есть.

Однажды он скрыл от меня правду, пытаясь избавить меня от этого уродства. Но не в этот раз. В этот раз он показал мне все. Он обнажил себя для меня.

Я думала, что Данте меня не видит. Но на самом деле это я не видела его.

– После этого, - продолжает он почти беззвучно, я пойму, если ты не захочешь, чтобы я проводил время с Анжеликой.

– Что?
– Мой рот открывается от изумления.

– Сегодня я хладнокровно убил двух человек, и я не жалею об этом. Ни одна из этих смертей не будет мешать мне спать по ночам.

– Я попросила тебя убить Нила, - говорю я.
– Может, у меня и не хватит духу убить самой, но это не значит, что я не одобряю то, что ты сделал. Я могла остановить тебя, чтобы ты не зарезал Андреаса, но я этого не сделала. И я могла помешать тебе убить Призрака, но вместо этого я попросила тебя застрелить его. Если ты чудовище, то и я тоже.

Он смотрит на меня с такой тоской, что кажется, будто кто-то сжал мое сердце в кулак.

– Что будет дальше?

Я позволяла прошлому отбрасывать тень на мою жизнь в течение десяти лет. Достаточно. Я делаю шаг к нему.

– Если бы впервые ты увидел меня не в больничной палате, - шепчу я.
– Если бы мы встретились на какой-нибудь вечеринке, что бы ты мне сказал?

– Я бы сказал, что ты самая красивая женщина в мире. Что я не могу оторвать от тебя глаз.
– Его взгляд ласкает меня.
– Я бы сказал: «Что-то в моем сердце подсказывает мне, что ты станешь самым важным человеком в моей жизни».

Я быстро моргаю, пытаясь сдержать подступившие слезы.

– Хорошее начало, - бормочу я.
– Продолжай.

Он тихонько смеется, его выражение лица медленно наполняется надеждой.

– Еще я бы сказал: «Хочешь уехать отсюда, чтобы мы могли лучше узнать друг друга»?

Он протягивает мне руку.

Я беру ее.

И чувствую, что возвращаюсь домой.

Данте обхватывает меня руками и крепко обнимает.

– Я люблю тебя, воробушек, - выдыхает он.
– Я никогда не хочу потерять тебя снова.

– Я тоже тебя люблю, Данте, - шепчу я ему в шею.
– Я очень, очень сильно тебя люблю.

Мы стоим так очень долго. Наконец, я поднимаю голову и смотрю на него.

– Что теперь будет?

– В мире фантазий я бы отвел тебя в свою спальню, где мы бы часами занимались любовью.
– Его губы касаются моих.
– Но мы не в фантазиях, и тебе нужно поспать. Ты выглядишь изможденной. Когда ты проснешься, мы можем заехать в приют и забрать собак, которых хочет Анжелика, чтобы они ждали ее, когда она вернется домой из больницы.

Мое сердце тает.

– Я выгляжу изможденной? Я уже говорила тебе, что ты делаешь ужасные комплименты?

Его губы подергиваются.

– По крайней мере, однажды.

– А я говорила, что когда ты указываешь мне, что делать, это сводит меня с ума?

Он громко смеется.

– Как минимум дважды в день.

Он снова целует меня, его губы мягкие и идеальные. Сияние счастья согревает мое сердце, и в голову приходит неожиданная мысль.

– Эй, Антонио запретил нам встречаться, помнишь?