– Да, я знаю.

– Это выглядит точно так же, как татуировка у меня на бедре.

– Ммм…

– Когда ты ее сделал?

На следующий день после того, как я убил своего брата. Но это уже другой разговор, который нам сейчас не нужен. Не сейчас, когда я все еще чувствую ее вкус на своих губах.

Я делаю глубокий вдох.

– Я был эгоистичным и самовлюбленным. Я знал, что у Роберто есть девушка. Он звонил, чтобы похвастаться тобой. То, как он говорил о тебе… это должно было встревожить меня, но я не обратил внимания. Потом он отправил тебя в больницу. Ты заплатила цену за мою беспечность. Татуировка служит напоминанием о том, какими должны быть мои приоритеты.

– Когда ты сделал ее, Данте?

– Десять лет назад.

Она тяжело вздыхает.

– Данте, я не могу… Сначала ты говоришь мне, что не собираешься больше встречаться с Ларой, потому что она - не я.
– Она отворачивается, развязывая меня.
– А теперь это?

Я делаю отчаянную попытку разрядить обстановку.

– Если уж на то пошло, после доставки виагры я уверен, что Лара тоже не захочет меня больше видеть.

– Это уже слишком, - продолжает она, как будто я ничего не говорил.
– Я не знаю, о чем я думала.
– Она освобождает меня, затем хватает свои трусики и натягивает их дрожащими пальцами.
– Это была ошибка. Ты - дядя Анжелики. Мы даже не нравимся друг другу. Когда все закончится катастрофой, а так оно и будет, мы все равно останемся связаны.
– Она натягивает платье на плечи, не утруждая себя застегиванием молнии на спине.
– Мы не должны были этого делать.
– Наконец она поднимает на меня глаза.
– Если Нил снова пригласит меня на свидание, я соглашусь.

Я смотрю, как она одевается, и мое сердце замирает. Она ошибается насчет того, что я ее не люблю. Моя проблема не в том, что она мне не нравится. А в том, что она мне нравится слишком сильно.

Но ее последние слова задевают за живое.

– Нет, - огрызаюсь я.
– Мы не будем этого делать, ты и я. Для разнообразия мы перестанем притворяться.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Чушь. Да, меня ошеломляет то, что я чувствую к тебе. Думаешь, я хотел ходить на свидания каждый месяц, зная, что ни одна из этих женщин не та, кого я хочу? Думаешь, мне нравилось смотреть, как ты ходишь в «Казанову»? Нравилось видеть тебя с Пероном?

Я пристально смотрю ей в глаза.

– Ты сказала мне, что паникуешь перед каждым свиданием, но потом оседлала мое лицо и кончила от моего языка. Потому что ты мне доверяешь.
– Я прижимаю ее к окну своим телом.
– Скажи мне, что это было настолько плохо, что ты хочешь уйти.

Она молчит.

– Именно. Вот что мы сделаем, Валентина. Мы не будем убегать, ни один из нас. Да, это сложно. Да, у нас может не получиться. Но я больше не буду молча тосковать, с меня хватит. Я хочу тебя, и я буду бороться за тебя.

– Отпусти меня, Данте.

Я делаю глубокий вдох и отхожу в сторону. Что, черт возьми, мне еще остается делать? Не позволить ей покинуть мою спальню? А если я это сделаю, что дальше? Избить ее, потому что она не хочет меня?

Я не Роберто.

Я ухожу с ее пути и смотрю, как она выходит за дверь.

Глава 20

Валентина

Лучия и Антонио теперь официально состоят в отношениях. Моя подруга рассказывает мне об этом, когда мы встречаемся в среду, ее лицо сияет, и я очень рада за нее.

Мое детство всегда было неспокойным. Мои родители поженились, потому что мама была беременна мной, но они ненавидели друг друга и и в конце концов обвинили меня в том, как сложилась их жизнь. Но у Лучии было не так, ее любили.

А потом, когда ей было восемнадцать и она училась в колледже, ее матери поставили смертельный диагноз - рак.

По непонятной причине она скрыла эту новость от дочери. Я тоже не знала. Если бы я была в курсе, я бы рассказала Лучии. Вместо этого она хранила свой секрет до смерти. Лучия так и не смогла с ней попрощаться.

А в ночь, когда она умерла, отец Лучии застрелился.

Лучия похоронила обоих родителей в один день, а потом уехала из Венеции. Я не получала от нее известий больше года. Я не надеялась, что она снова вернется домой, и не верила, что она исцелится от этой раны, так же как я не думала, что когда-нибудь оправлюсь от травмы, нанесенной Роберто.

Но я ошибалась, потому что вот она, передо мной, практически сияющая от счастья. И я не ревную. Правда. Ладно, может быть, я немного… не ревную, а тоскую. Радость Лучии заставляет меня желать того, чего я никогда себе не позволяла.

Она заставляет меня желать Данте.

Этот оргазм… О нем нужно писать стихи. Сонеты.

Я играла с огнем и я знала это. Но когда он посмотрел на меня с тлеющим приглашением в глазах, и сказал связать его, чтобы использовать для моего удовольствия… Какая женщина смогла бы устоять перед таким предложением? Точно не я.

Поначалу я стеснялась, мучительно осознавая, что это не посторонний мужчина. Это Данте, и он важен для меня. Но потом я разделась, его взгляд впился в меня, и желание взяло верх над моими сомнениями.