Я захохотал, хотя смеялись надо мною, но этот момент каким-то образом вдруг сгладил напряжение. Может, это значит, что они поверили мне, или хотя бы не собираются отводить к Дайсону прямо сейчас.

Альдо вдруг замер прислушиваясь.

— Иду, — сказал он, отвечая по связи.

От автора: Дорогие читатели, если вам интересно, оставляйте, пожалуйста, комментарии. Книга бесплатная, и единственное, что я с неё получаю, это ваш отклик.

~3112~

Я чувствовала себя разбухшей бактерией, у которой лопалась клеточная стенка. Гнев, боль, воодушевление смешались во мне с отчаянием, с горем и пустотой, которые образовалась на месте надежды, что Карлос жив.

Хотелось присутствовать при переговорах с Дайсоном. Я пыталась убедить Альдо взять меня туда, но успокоилась, когда поняла, что Троя к нему отводить не собираются.

Ладно. Может, он показался Альдо хорошим кандидатом на роль шута. Я невольно улыбнулась, вспоминая, как Шeпот показал зубочистку Троя. Но неужели Альдо поверил в реальность опасности? С одной стороны то, что сказал Трой звучало бредово, а с другой, это могло быть правдой. Может, экстренный гиперскачок, был попыткой уйти от погони.

Нас с Троем решили запереть в одноместной камере, расположенной в дальнем конце кубрика, напротив душевой.

— Держи, — Хил протянул мне блестящий брикет, в котором я узнала Армейский рацион питания, такой же дал Трою. — Ваш ужин.

— Спасибо. — Нахлынули воспоминания, как он раздавал такие, когда мы собирались на задания.

Тогда они казались мне отвратительными, их невозможно было есть не запивая.

Хил нажал на консоль у двери и указал рукой в открывшийся проeм. Я приоткрыла брекет и откусила маленький кусочек сухого пласта, положила остальное в карман. Раньше они мне казались пресными, а сейчас на языке разлился упоительный вкус сушёной курицы. После каторжной клейковины любая нормальная еда приносила удовольствие.

Я зашла, за мной — Трой. Он был, как приведение, бледный.

— Отдыхайте пока можете, — сказал Хил. — Дальше это станет недоступной роскошью.

— А когда-то было не так? — невесело усмехнулась я, когда он дал мне флягу с водой.

— Сядь, — Хил указал Трою на прикреплeнную к стене койку, затем протянул воды и ему. — Пей. Регенерация в капсуле была слишком короткой, могут быть последствия.

Трой сел на койку, заправленную темно-зеленым клеeнчатым покрывалом. Ближе к стене, под покрывалом, выделялся холм подушки.

Перед глазами встал образ с каторги. Длинные ряды нар, на которых лежало столько народу, что даже перевернуться невозможно. Иногда получалось договориться, и переворачиваться по очереди.

Так спали не все. Рядом с нарами была обычная койка, где хватило бы места двоим, где были подушка, одеяло и матрац. На этой койке спала девушка, которая добровольно обслуживала надзирателей.

Хил провёл над Троем сканером автодока, хмыкнул и вышел за дверь.

Мы остались одни. Волосы Троя беспорядочно торчали в разные стороны, разительно отличаясь от той идеальной причёски, с которой я увидела его в первый раз. Красивый желто-синий костюм дипкорпуса он сменил на обшарпанную униформу медтехника бледно-голубого цвета. Светлая искра в прежде самоуверенных глазах истлела.

Траханные звезды. Вот я его и нашла. Вспомнила, как принимала решение вернуться за ним. Я тогда растрогалась, что он меня спас. Я и растрогалась? Странно. Глупо.

Сейчас смотрела на Троя, испытывая неловкость и не зная, куда деть руки. Кусала губу изнутри.

Говорила ему на Лилии… я сама по себе. Гордая звездюлина. Бывалая диверсантка. А вышло как?

Можно было сказать Трою спасибо, что отправил за мной Коня, или что он держался молодцом, или как здорово, что мне не пришлось рыскать по кораблю в его поисках. Но вместо этого я бросила, как издевку:

— Морду тебе неплохо поправили…

Трой, который до этого пил воду, чуть не подавился. Правильно Матео называл меня раньше «Коза» за то, что я часто говорила грубости.

— Там всe плохо, да? — сдавленным голосом спросил Трой.

Да…пожалуй, пусть, он меня и спас, но всe же раздражал. Как приподнялся-то… как его волнует собственная рожа, будто трагедия какая-то случилась. Вон Вараха с Кали конечности потеряли в юности, и то их глаза не были такими несчастными. А он жил в раю и страдает от крохотного шрама.

— У тебя нет половины брови, на щеке месиво из рубцовой ткани, — я оценивающе поджала нижнюю губу. — Но так даже лучше, ты хоть на мужика стал похож…

— Понятно, — сказал он, разглядывая рацион в брикете, но я видела, как поджались его плечи. — Ты рисковала, вернувшись за мной… спа…

Создатель, только не это. Его слова рвали душу, как пули бумажные мишени на нашем старом полигоне на Альфе, где мы тренировались ещё детьми.

— Мне твоих благодарностей не нужно, придурок… — громко и резко сказала я, съезжая по стене на пол, потому что ноги уже не держали от усталости.