Я задержала дыхание — гора хлама возвышалась на добрую дюжину метров. Поймав руками цепи, свисавшие с давно погибшей грузовой лебёдки, закреплённой высоко под потолком, Карлос пополз вверх. Жгуты мышц вздулись на его плечах, с кхеканием на выдохе он бросил своё тело ввысь и повис на балке рядом с лебёдкой.

Какой же он смелый. Я смотрела на него снизу, и у меня поджилки тряслись, а внутренности сжимались от страха. Он не любил правила. Просто пройти полосу препятствий — это не для него. Нужно по-особенному.

Ловко перебирая руками по металлическому рельсу, брат быстро преодолел расстояние, отделяющее его от огромного корабля-рудовоза, стоящего на полу шахты. На пару мгновений он завис прямо над ним. Качнувшись, Карлос разжал пальцы и ухнул вниз.

Я зажмурилась. Зачем он так испытывает моё детское сердце. Мало мне что ли потерь?

С гулким эхом фюзеляж старого корыта от всей души лягнул Карлоса в ноги. Когда я открыла глаза, брат катился по борту рудовоза, гася скорость падения и гремя на весь ангар. На очередном витке, он, сгруппировавшись, пружинисто поднялся на ноги и сделал несколько шагов по инерции к краю продолговатого корабля-рудовоза.

Я выдохнула, он жив. Из-за кучи лома выбежал Сантьяго.

— Это не честно! Ты срезал! — выкрикнул он, не останавливаясь.

Брат шутливо отдал честь, приложив руку к голове, и спрыгнул с корабля. Выставив руки, он ухватился за крышку люка, чтобы замедлиться, и мягко приземлился.

— В бою не будет честно. Либо ты жив, либо нет, — улыбнувшись, сказал Карлос и побежал следом за другом.

Карлос преодолел полосу препятствий виртуозно, гораздо лучше, чем требовалось. Он всё так делал, не просто по заданию, а чтобы с блеском.

Сантьяго с Карлосом, дойдя до финиша, вернулись в начало, встали недалеко от меня, рядом с разбитыми контейнерами.

Пришла моя очередь.

Металлолом. Кусок фюзеляжа с острыми краями, консоль с железными проводами. Я буквально чувствовала, как они вонзаются мне в брюхо, или в горло, или в ухо. Я не могла заставить себя прыгнуть. Ноги, как опоры моста через метановую реку. Мои препятствия были меньше, чем для старших, но такие же опасные. Одна куча, вторая, третья. Они ощерились иглами жестких проводов.

Мне мерещилась кровь на металле. А Карлос ждал. Альдо сердито свёл к переносице седые брови.

— Прыгай уже давай, малявка! — выкрикнула Вараха, — Задерживаешь команду!

Нет. Мне нельзя задерживать. Нельзя бояться. Прости, Карлос. Мои щеки горели… Внутренности скручивались в тугой узел, вызывая дурноту.

— Ну же, прыгай, — закричал Карлос, а затем добавил по-доброму: — Прыгай, принцесса!

Я слышала смех Варахи, едкий, гадкий, тошнотворный, как запах общего туалета в приюте. Мне казалось, что смеялись все из нашей команды, и Вараха, и Кали, и Сантьяго, и Квентин, Ганса, и дедушка Альдо, и даже дядя Шeпот, который всегда угрюм.

Смех бил по ушам. Резал барабанную перепонку, словно лезвие.

Я схватила свой страх за горло, задушила его в разбеге. Разбежалась, прыгнула, минуя первую кучу. Медленно, как ржавчина разъедает металл, перелетела через обломок фюзеляжа, пролезла в старый мусоросжигатель, проползла под ним. Перескочила через ров. Оставалось самое сложное. Гора из консолей, величиной в два метра.

Я взбиралась на неё, под ногами всe осыпалось. Но упрямо следовала вперёд. Потому что он смотрел, потому что я не могу опозорить его.

Как это у бесстрашного Карлоса может быть трусливая сестра?

Высота была взята. Я на вершине, и зачем-то посмотрела на Вараху, на еe пренебрежительную гримасу. А этого делать было нельзя, нельзя отвлекаться, когда стоишь на неустойчивой куче мусора.

Одна из консолей выскользнула из-под ног, я начала терять равновесие и повалилась вниз, сделав оборот вокруг себя, а потом упадала к подножию кучи.

Оцарапала голеностоп, разорвала ботинок. Не оглядываясь, я видела, как выглядит кровь на металлическом пруте, потому что слишком много раз это представляла.

Медленно и мучительно, как наступает смерть от отравления парами только добытого фрамия, я поднялась.

Видела, как Карлос сорвался с места, оказался рядом за миг. Обеспокоенно потрогал ноги, не сломала ли.

Впереди маячил контейнер, до которого я так и не добралась. Брат помог мне подняться.

— Принцесса… — небрежно бросает Вараха. — Тебе подходит, малявка. Так и буду тебя звать.

Из еe уст это непонятное, но приятное на слух слово звучит, как издeвка.

С того момента любимое прозвище, которым меня иногда называл Карлос, стало отвратительным. Оно теперь напоминало о том, что я медлительная и неуклюжая, как пьяный пилот на сломанном корабле.