Провожу рукой по спине в поисках застежки лифона и не нахожу. Впереди бантик.

Что за дела?

Девчонка смеется, весело дразнясь, а затем просто поддевает дурацкий бантик, скрывающий крючки. Кружевные чашки расходятся в разные стороны обнажая красивую полную грудь. Подхватываю губами розовый сосок, мгновенно превратившийся в твердую горошину. Затем тянусь ко второй груди. И тоже мечу ее поцелуем.

– Какая же ты классная, – признаюсь хриплым шепотом. Стаскиваю с себя майку и джинсы вместе с боксерами. Попутно наблюдаю, как Катюшка избавляется от спортивных штанов. И остается в белом кружевном безобразии вместо нормальных трусов.

– Снимай, а то порву, – тяну с Катиных бедер тонкую, почти невесомую ткань. И раздвинув крепкие загорелые бедра, становлюсь между ними.

– Ты такая красивая, Кать, – выдыхаю восхищенно.

– Особенно, глаза, – смеется девчонка.

– Особенно, там, – киваю на ставшие влажными складки.

Завороженно провожу большим пальцем по нежной плоти и, подчиняясь дикому инстинкту, вторгаюсь внутрь.

Катерина тут же обхватывает мой торс ногами.

– Девочка моя, – шепчу, осторожно толкаясь. Тесно и так хорошо, что орать хочется от восторга. Меня накрывает с головой безмерное счастье, когда Катя начинает двигаться в такт. Нежная прелюдия переходит в бешенную скачку, уносящую меня к небесам.

– Катя, смотри на меня, – рычу, стоит только девчонке закрыть глаза.

Она послушно распахивает веки и смотрит на меня шалым взглядом. Вся такая красивая и манящая, что можно чокнуться от желания.

– Вместе кончим, – велю я хрипло.

– Слушаюсь, товарищ генерал, – смеется она счастливо.

И мне окончательно сносит крышу от дикого восторга. Эта девочка моя. Моя жена. И никто не посмеет причинить ей зла. Даже косо посмотреть в ее сторону. Любому оторву бошку. Если честно, то я и убить могу за Катю. Растереть Айрата, эту серую гниль в порошок.

– Васечка, – тихо мурлычет Катерина. Царапает ноготками мой бок, возвращая в реальность.

Лениво откидываюсь на постель, увлекая за собой девчонку. Устраиваю ее у себя на груди. И снова целую властно и требовательно. Моя. Только моя.

– Сейчас отдохнем и снова в бой, – предупреждаю осипшим голосом. Руки безотчетно скользят по Катиной спине и упругим ягодицам.

– Вам нужен отдых, Василий Петрович? – приподнимается с моей груди Катерина. Откидывает назад копну вьющихся волос и смотрит насмешливо. Ну не зараза ли?

– Я думал, тебе, – усмехаюсь хищно. – Давай, ты сверху, – легонько шлепаю по заднице.

– Боевой конь Василий, – хихикает, усаживаясь на мне девчонка. Упирается пяточками в бока. И я просто хренею от страсти.

– И его храбрая наездница, – рычу, подхватывая ее за бедра. И предупреждаю сурово. – Никуда тебя не отпущу, Катя.

– Хорошо, Васечка, – шепчет она и начинает раскачиваться, сжимая мой окрепший болт внутренними мышцами.

Лечу куда-то к звездам, забывая о реальности. Весь мир сужается только до этой женщины и толчках внутри нее.

Мы валяемся на широкой кровати. Лениво гладим друг друга и пытаемся отдышаться.

– Пить хочу, – выдыхаю, прикрывая глаза.

– Сейчас принесу, Катенок, – шепчет Васечка. Чмокнув меня в нос, подрывается с постели. Матрас прогибается под мощным генеральским телом. А я, откинувшись на подушках, разглядываю мужчину, посланного мне судьбой. Без всякого стеснения он быстрым шагом выходит из спальни.

– А вдруг в доме кто-то есть, – охаю, созерцая крепкую накачанную спину и упругую задницу.

– Мы в доме одни, – мотает головой Генерал. – Это было главным условием, – объясняет он, замирая в дверном проеме. – Периметр охраняется. Дальний круг тоже. А в самом доме только мы.

– Это хорошо, – шепчу, раскинув руки и чувствую себя самой счастливой.

– Ты очень красивая, – пожирает меня взглядом Ордынцев.

Еще минута и все начнется сначала. Вот только пить хочется. Облизываю сухие губы и беззастенчиво рассматриваю будущего мужа. Опустив взгляд ниже, улыбаюсь плотоядно. Генеральское орудие впечатляет. И оно все поместилось? Ой мамочки!

– Иди ко мне, Васечка, – прошу глухо.

– Ты же пить хотела, – усмехается он, догадавшись, куда направлен мой взгляд. – Подожди, птица счастья. Сейчас воды принесу.

Прикрыв глаза, улыбаюсь довольно. И чувствую себя кошкой, дорвавшейся до сметаны. А еще полную безопасность, от которой на душе становится легко и беззаботно.

– Васечка, – повторяю тихо, словно смакуя. – Мой Васечка.

Ордынцев возвращается ко мне не сразу. Протянув стакан воды, бурчит недовольно.

– Не дом, а дворец какой-то, еперный сарай. Пока кухню нашел, еще две спальни обнаружил. Кать, кажется, мы в комнате для прислуги прибомбились. Другие побогаче обставлены. Ну и ладно! Это первая попалась. А мы ждать не могли.