Расскажет или не расскажет про свои фаберже? Господи, стыдно-то как!

– Привет, папочка, – подойдя, целую отца в щеку.

Отец не любит нежностей. Называет их телячьими и безотчетно отстраняет меня в сторону.

– Как дела, Катюша?

– Все хорошо, – лгу уверенно, изо всех сил стараясь не смотреть на Васечку. Вот ведь жук! Возомнил уже себя моим начальником. Генерал! Ну что с него взять?

– Я пригласил к нам на ужин Василия Петровича, – совершенно спокойно заявляет отец, нисколько не считаясь с моим мнением. – Хочу восстановить всю картину. Я так и не понял, как мы чуть не потеряли Юру.

Да кто бы понимал! Хочется закричать в голос, но спазм в горле мешает даже дышать. А еще присутствие Ордынцева напрягает. Не дает мыслить связно. Сердце бьется с бешенной скоростью, а душа уходит в пятки. Я ему двинула между ног. Что теперь будет?

Ой, мамочки!

Рассеянно наблюдаю, как Вадим, папин личный помощник, открывает собственным электронным ключом мои апартаменты. Пропускает вперед парня из лички. Тот быстро осматривает апартаменты и возвращается к двери.

– Можно.

Как же бесят меня эти церемонии с безопасностью. Дурацкий ритуал! Не имеющий никакого отношения к защите. Вереницей входим следом.

– Странная история, – морщится отец, мимоходом заглядывая в Юрину комнату.

– Уже все убрали, – поспешно докладывает Ильич. – Вещдоки следаки изъяли.

– А что говорят? – напряженно интересуется отец, усаживаясь в кресло. Взмахом руки указывает на соседнее. – Прошу, Василий Петрович.

«Ну и этот туда же! – думаю раздраженно. – Зачем только папа его позвал?»

Бесит. Как же он меня бесит. Этот Генерал.

И отец тоже.

На ватных ногах разворачиваюсь, собираясь уйти к себе.

– Катя! – резко окликает папа. Вздрагиваю как от удара хлыста.

– Что? – оборачиваюсь на автомате.

– Садись, – кивает на свободное место. – Я хочу послушать твою версию случившегося.

На красивое волевое лицо набегает тень. Ситуация ничего хорошего не предвещает. По крайней мере для меня. Устало плюхаюсь на диван.

– Я ничего не знаю, – пожимаю плечами. – Я уже спать ложилась, когда Лариса закричала.

– Кстати, где она? – интересуется отец, оглядываясь по сторонам. – Вадим, мы что-то проголодались, – вскользь замечает помощнику.

– У нас мясо и торт. Будешь? – предлагаю порывисто.

– Спасибо, дорогая, – с кислым выражением замечает отец. – Наверное, эти продукты лучше выкинуть. Юру отравили.

– Я ел. Все нормально, – приходит мне на помощь Генерал. – Юра прилег, а меня Катерина и Лариса пригласили.

– Где она? – не выдерживает отец. – Ты ее куда-то отправила, Катя? Просил же не оставаться одной.

– Лариса уехала с Юрой, – растерянно сообщает Макаров. – Саня, я так понял, у них отношения. Она не могла остаться…

Для Евгения Ильича это главный аргумент, прощающий должностную халатность. Семейные обстоятельства. Но только не для папы.

– Что?! – рыкает он, не давая себе труда сдержаться. – Катя, ты знала? Какого не сообщила?

Ладони сжимаются в кулаки, а в глазах появляется злость. Да еще металл в голосе. Все. Я пропала.

– Пап, – смотрю растерянно.

– Они держались как коллеги, – откашлявшись, встревает в разговор Генерал. – Я их встретил в рощице. Никогда бы не подумал. А у меня глаз наметан.

– С Ларой я поговорю, – выдыхает отец и снова переводит строгий взгляд на меня. – Катя, в следующий раз повнимательней, пожалуйста, – просит меня как маленького ребенка. – У нас на работе личные отношения запрещены, – объясняет мне раздраженно.

– Пап, я ничего не знаю, – мотаю головой. Мне бы сейчас уйти. Прилечь. Поджать ноги к груди. И подумать. Генерал меня выручил. Осознанно или инстинктивно пришел на помощь. Не знаю. Но мне стоит об этом подумать. – Я хотела бы прилечь перед ужином…

– Я после ужина уеду, – роняет отец строго. – Потом поспишь.

И я остаюсь. Даже возразить не смею. Отец и так много сделал для меня. Даже сейчас примчался несмотря на занятость.

– Женя, а что врачи говорят? – переключается папа на Макарова.

А я выдохнув, поднимаю глаза на Генерала. И в который раз поражаюсь этому человеку. Василий Петрович кажется отстраненным и немного чужим. Будто это не ему я заехала коленкой по яйцам. Будто это не с ним мы чуть не занялись любовью в кабине лифта. Как я только устояла под Генеральским натиском?