– Одевайся, птица. За нами уже выехали, – легонько шлепает меня по попе Ордынцев. А сам натянув боксеры, уходит в холл. Слышу, как оттуда он раздает приказы. Все четко и по делу. И сама удивляюсь, как один человек может за полчаса перевернуть реальность. Подмять весь мир под себя.

Вот только мы лежали в постели, а сейчас я судорожно пытаюсь хоть как-то причесать распушившиеся волосы.

– Ты готова? – рычит Васечка, вернувшись в спальню.

– Пять минут, – выглядываю из ванной. И заметив на себе жадный взгляд Генерала, покрываюсь мурашками.

– Красивая ты, птица моя, – вздыхает он, в полшага оказываясь рядом. Тянет вниз тонкую бретельку черной майки, целует в плечо, потом в губы. – Не боись, родная. Прорвемся. Месяц пройдет быстро. Как сменят меня, сразу куда-нибудь поедем. На Байкал хочешь? Или на Камчатку?

– На ледоколе к Северному полюсу, – смотрю на любимого хитренько.

– А что там делать, Кать? Холодно и свет очень яркий. Меня судьба заносила в те края. Выть хочется. Ладно, потом решим, – выдыхает Васечка, с трудом отпуская меня.

А мне даже представить страшно, как я смогу целый месяц прожить без него? Это нереально. За те несколько дней, что мы вместе, я прикипела к Ордынцеву душой и телом. А теперь придется как по живому резать. Больно это. И страшно.

– Едем, Катенок, – подхватывается Генерал, наскоро одеваясь. И снова отдает приказания в трубку.

– Вы где? – спрашивает кого-то строго. – Тогда мы выходим, – роняет коротко. И торопливо подталкивает меня под спину. – Идем, идем.

А во дворе нас уже поджидает черный агрессивный внедорожник, около которого маячит белобрысый коренастый мужичок в черном строгом костюме. Чей-то помощник видимо. Он распахивает перед нами заднюю дверцу. И как только мы усаживаемся, водитель бьет по газам.

– С ЗАГСом на сегодня основная договоренность есть, Василий Петрович. Ждут нас в течение трех часов, – докладывает с первого сиденья помощник. – Какие-то еще будут пожелания?

– Куда-нибудь в бутик нас завези, Белоусов, – снова отдает указания Генерал. – Нам бы принарядиться, – вздыхает он. – Не в трениках же брак регистрировать. Все-таки мы с Екатериной Александровной на всю жизнь отношения регистрируем.

«На всю жизнь!» – стучат в голове генеральские слова. Так и есть. Это мой мужчина и другого мне не надо. Никогда. Только Васечка. Устраиваюсь в его руках поудобнее и прикрываю глаза.

«Месяц пройдет быстро, – уговариваю саму себя. – Даже сейчас перед разлукой все желания обостряются. И хочется запомнить каждый момент. Насладиться им».

– Заедем. Обязательно, – возвращая меня в реал, бодро рапортует Белоусов и тот час же склоняется над смартфоном. – На Гоголевский давай, – велит водителю. И снова поворачивается к нам. – Товарищ генерал, какие размеры нужно подготовить для вас и Екатерины Александровны?

Называем каждый свои. А когда приезжаем в огромный торговый центр, машина плавно въезжает на служебную подземную парковку.

– Нам на второй этаж, – указывает на лифты Белоусов.

Ордынцев берет меня за руку, ведет к лифтам следом за суетливым помощником. Поспешно иду рядом с будущим мужем. И с ума схожу от идущей от него силы.

«Это мой мужчина! Мой!» – так и хочется закричать в голос.

Белоусов провожает нас в небольшой уютный зал с двумя примерочными. Ни тебе толчеи, или зевак. Никого! Только с двух сторон стоят стойки с праздничной одеждой. Справа с белыми платьями всевозможных фасонов, а слева с мужскими костюмами в одной черно-синей гамме.

А еще туфли, туфли на полках. Выбирай любые.

– Добрый день, я – ваш персональный менеджер! – улыбаясь подходит к нам приятная женщина лет под пятьдесят. – Помогу решить любые вопросы.

– Отлично, – как должное принимает Ордынцев и, найдя взглядом Белоусова, велит. – Про цветы не забудь, майор. Белые розы подойдут. И букет свадебный красивый.

Ведомая менеджером, подхожу к стойке с платьями. И опять поражаюсь возможностями Ордынцева. Ну как так? За неполный час только по одному звонку умудриться организовать свадьбу не каждый может. Далеко не каждый. Даже моему отцу такое не под силу.

– Кать, у нас не больше часа тут, – бухтит сзади Генерал. – Давай тебе выберем, а потом мне. А то я сам без тебя не справлюсь, – добавляет он жалостливо. – Терпеть не могу я эти магазины и примерки.

Опустив голову, прячу улыбку. До тридцати восьми лет Василий Петрович как-то жил, одевался. А тут не может сам.

– Хорошо, – таращусь на него влюбленным взглядом. И даже оторваться не могу. И скорую разлуку не могу представить. Невозможно это. Немыслимо. Как жить без Генерала, если он въелся в каждую клеточку моего тела. Стал своим и любимым.