Со Стёпой даже не пришлось приподнимать полог. Информация о нём ворвалась в её жизнь сама, без спроса и подготовки. В своих снах Вероника начала видеть почти забытое место и почти забытый дом. И этот дом оказался как-то связан со Стёпой. Быть такого не могло, но вот поди ж ты!

У Вероники было полно собственных планов, но как-то сразу захотелось их все отменить и припасть к истокам, смотаться на малую родину и разобраться со всем на месте. Собственно, ей даже не нужно было нарушать чужую приватность. Она едет к себе. В дом, который принадлежит ей и по праву, и по закону.

Любимый муж её решение поддержал, лишь поинтересовался, насколько всё серьёзно и не нужна ли Веронике помощь. Пришлось соврать, что всё совсем несерьёзно. Что управится она максимум за неделю. Веселов, привыкший к её внезапным отъездам, лишь вздохнул и велел звонить в любое время дня и ночи. Вероника пообещала звонить, а сама первым делом набрала Гальяно.

У Гальяно была удивительная способность: поддерживать связь со всеми своими друзьями. При кажущейся беззаботности и праздности другом он был надёжным и верным, твёрдо помнил все знаковые даты и дни рождения не только товарищей, но и их жён, детей, близких и дальних родственников. Обо всех локациях и перемещениях участников той банды авантюристов, частью которой неожиданно для себя стала и Вероника, знал именно Гальяно.

Гальяно был пьян и благостен. Он закрыл с феноменальным профитом какую-то сделку и теперь был безмерно благодарен Веронике за помощь и консультацию. Остановив поток благодарностей и комплиментов, Вероника сразу же перешла к делу, спросила, давно ли он получал известия от Степана.

Оказалось, что недавно. Оказалось, что на родину Степан вернулся пару недель назад, но был занят какими-то личными делами. Гальяно очень надеялся, что это личные дела романтического плана. В их дружной компании Степан оставался последним холостяком, и Гальяно не терял надежды устроить его личную жизнь. Однажды он даже пытался подбить Веронику на действия «мягкого магического характера». Просил отвесить, так сказать, лёгкий пинок подопытному в правильном направлении. Вероника отказалась. Отчасти, потому что считала подобного рода «пинки» неоправданным вмешательством в чужую судьбу, а отчасти, потому что не видела пока на горизонте женщину, в чью сторону следовало «пнуть» Степана Тучникова.

– Он на болоте! – сообщил Гальяно, когда с приветствиями и любезностями было покончено. – Сказал, что собирается в экспедицию. Я предложил помощь, он отказался.

– Адрес знаешь? – уточнила Вероника.

В трубке послышался смех.

– Обижаешь! Повиси, посмотрю. – Что-то зашуршало, кто-то чертыхнулся, а потом Гальяно сказал: – Записывай!

– Я запомню.

– Район я уточнить забыл, но деревня называется Марьино. Ты же сумеешь найти деревню по названию?

– Сумею, – заверила его Вероника.

Наверное, в её голосе полупьяный Гальяно умудрился расслышать нотки озабоченности, потому что тут же спросил:

– Ника, с Тучей что-то случилось?

Тучей Степана называли лишь в очень-очень узком кругу самых близких друзей.

– Я пока не знаю. – Друзьям Вероника предпочитала говорить правду, пусть даже и частичную. А в том, что со Стёпой что-то случилось, она больше не сомневалась. – Не знаю, но собираюсь выяснить, – добавила она.

– Ты едешь в Марьино?

– Да.

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Я с тобой! До пятницы я совершенно свободен. К тому же я давно мечтал побывать на болотах. Можешь забрать меня из клуба? Записывай адрес!

– Я запомню, – сказала Вероника, понимая, что от помощи Гальяно ей не отвертеться. Да и не особо хотелось. Дорога предстояла неблизкая, а Гальяно был неплохим попутчиком.

Из клуба Вероника забрала его уже изрядно пьяного, поэтому почти всю дорогу до Марьино Гальяно проспал на заднем сидении её «Гелендвагена» в обнимку с Бусей, её полярной совой. Этот шельмец был настолько обаятелен, что, как уже им самим говорилось ранее, любили его абсолютно все: женщины, дети, домашние животные. Вот и Буся не устояла. Часть пути она нежно курлыкала, притулившись боком к растрёпанной башке Гальяно, а потом, похоже, решила украсить его своим пером.

В мыслях, что творится что-то неладное, Вероника начала утверждаться уже на подъезде к Марьино. Энергии здесь были плотнее и темнее, а мощь, исходящая от болота, чувствовалась всё сильнее.

В том, что Степана они найдут у Змеиной заводи, Вероника почти не сомневалась, но появление там же дяди Тоши стало для неё полной неожиданностью.

Её отношения со стариком можно было назвать сложными, странными и запутанными. Вероника знала его всю свою сознательную жизнь. Несознательную, возможно, тоже. Дядя Тоша всегда был в тени, но одновременно поблизости. Для непосвящённых выглядел он добродушным и чудаковатым старичком, но Вероника уже в детстве видела его суть. Или вернее, не видела? У дяди Тоши, в отличие от большинства других людей, была нечитаемая аура. Поначалу этот факт её пугал, потом начал удивлять и интриговать, а в итоге она смирилась. Дядя Тоша не был ходячим мертвецом или призраком. Раны и болезни у него были вполне обыкновенные. Если, конечно, можно считать обыкновенной раной огнестрел. Но выздоравливал он всегда поразительно быстро, и везение имел просто феноменальное.

В далёком детстве Вероника считала дядю Тошу добрым. Не волшебником, но кем-то близким по силе и влиянию. Он неизменно угадывал все её самые сокровенные желания, подарки от него всегда были самыми актуальными и самыми крутыми. В подростковом возрасте, после поездки в дом на болоте Вероника начала понимать, что у каждого подарка есть цена. Что и сама она в некотором роде была подарком для такого человека, как дядя Тоша.

Бабушка Катя деликатно называла его человеком сложной судьбы, а Вероника чётко понимала, в чём именно заключается сложность. Дядя Тоша лишь с виду был добропорядочным и милым, а на деле она не встречала человека более жёсткого, предприимчивого и опасного. Иногда она даже тихо радовалась, что является одной из тех немногих, кто ему хоть немного симпатичен. И о ком он готов заботиться. Можно было даже сказать, что старик её любил. Очень своеобразной, иногда беспощадно циничной любовью, но всё же.