На земле есть лишь одно место, где я смогу снова стать собой.

Как робот, вышла на трассу и поймала попутку. Улыбалась, говорила «здравствуйте» и «спасибо», слушала, задавала вопросы, рассказывала истории. Мне было не важно, что происходит вокруг, лишь бы добраться до цели. Я мечтала оказаться в тесных объятиях мамы, обжечься о суровый взгляд отца, услышать звуки леса, почувствовать себя отрезанной от мира, укрытой, невидимой. Я хотела этого так страстно, что не замечала реальности. В то же время часть меня, оледеневшая, мёртвая, была готова к тому, что я просто сгину по дороге.

Я готова была понести наказание от отца, самое жесткое и изощрённое, на которое только способен его больной разум. Теперь он мог потребовать от меня чего угодно – я бы приняла кару мужественно и стойко, прямо глядя ему в глаза. Но в глубине души я знала, что этому не бывать. Он скорее убьёт меня, чем позволит вернуться. Даже если бы Ева раскаялась, бог не пустил бы её обратно в Эдем.

Пересаживаясь из машины в машину, я двигалась вперёд. Упрямо, отчаянно, целеустремлённо. Но только вынырнув из леса на нашу поляну, поняла, чего боялась больше всего на свете: наткнуться на густые заросли, пригодные для жизни дикого зверя, а не человека, и осознать, что прошлое существовало лишь в моём воображении.

Из меня вырвался стон облегчения. Дом, в котором я провела всю жизнь, стоял на месте. Но что-то было не так.

Даже на расстоянии пятидесяти метров я почуяла дух запустения. Он прикоснулся к лицу холодной ладонью, проник в ноздри сладковатым запахом гнили, растаял в чаще тихим шорохом ветра.

Дом был брошен. Здесь давно никто не жил.

Часть 2. Лес

Глава 1. Дом

Проснувшись в кровати, которая когда-то была моей, я уставилась в потолок. За год узор дерева на балках совсем не изменился, даже не потемнел. Сколько раз я вот так водила по нему взглядом, представляя то лунные пейзажи, то океанские приливы, то изгибы лиан в жарких джунглях. Я боялась думать о настоящем, поэтому отправилась блуждать по воображаемому миру, в котором могла всё – стоило только захотеть.

Вот я стою на палубе корабля, рассекающего морские волны, и вглядываюсь в голубой горизонт. Мои кудрявые чёрные волосы развеваются на ветру, кожаная жилетка обтягивает полную грудь, а на поясе висит тяжёлая сабля. Мне подчиняется команда из тридцати грозных пиратов – проверенных в боях и налётах мужиков, которым не страшен ни дьявол, ни бог. Я сильная и смелая и точно знаю, чего хочу: мне нужно перехватить и ограбить вон ту каравеллу, которая кажется совсем крошечной на столь большом расстоянии. Кричу: «Полный вперёд!» – и в груди разливается азарт охоты.

Связь с реальностью прервалась, тело стало пустым и лёгким. Мне не хотелось в него возвращаться, чувствовать боль, голод, жажду. Как было бы здорово просто исчезнуть. Но желудок издал жалобный звук, и показалось, что кто-то всадил лопату мне между рёбер. Когда я ела в последний раз?

Водитель белого грузовика по имени Герман с пышными казачьими усами подвёз меня от Бийска до Белокурихи и в одной из придорожных забегаловок угостил чебуреком. Это было больше суток назад. Говорят, голодная смерть – одна из самых ужасных, но я совершенно точно могла бы остаться лежать в своей постели, пропахшей мхом и грибами, до тех пор, пока не умру. Нет ничего проще. Я улыбнулась этой мысли.

Пятно света из окна сдвинулось на полстены. Время приближалось к полудню. Боль в животе отступила. Я растворилась в светлом и душном пространстве комнаты, наполненном танцующими пылинками, стала частью дома, который всё ширился и ширился, пока не слился с лесом. Как это чудесно – вернуться вот так, по-настоящему, стать единым целым с этой землёй, остаться тут навсегда.

Я закрыла глаза и провалилась в расцвеченный солнечными пятнами полумрак.

– Три креста. И ни на одном не написано имя. А знаешь почему?

Я распахнула глаза и начала бешено озираться, пытаясь понять, где нахожусь, что происходит и чей голос я только что слышала. Глубокая ночь. Я дома.

Я уловила движение занавески, которая отгораживала кровать от кухни, а щеки коснулось отчётливое колебание холодного воздуха. И это был не сквозняк.

Резко отдёрнув выцветший ситец, дававший лишь видимость уединения, я начала шарить глазами по комнате. Занавеска не защитит меня ни от дикого зверя, ни от лихого человека. Отец так и не удосужился пристроить ещё одну спальню, хотя мы с мамой много раз просили сделать это. И тут меня осенило: именно его голос я слышала во сне.

Или сквозь сон.

Меня всё ещё трясло от необъяснимого страха. В доме стояла странная тишина, не та, к которой я привыкла. Лес никогда не замолкал, даже глубокой ночью. Он разговаривал со мной: мог спеть колыбельную или предупредить об опасности, но сейчас я не слышала ничего, будто заткнула уши.

Ступив босыми ногами на шершавый пол, я замерла. Доска, которая всегда деликатно поскрипывала, стоит на неё наступить, лишь беззвучно прогнулась под моим весом. Прокравшись к двери, я обнаружила, что щеколда не закрыта. Вышла на крыльцо и оглядела заросший двор. Мир застыл в душном безмолвии. Ни рядом, ни на много километров вокруг никого кроме меня не существовало.