Я подняла глаза выше, туда, где чернел сосновый бор, и такая тоска скрутила внутренности, что пришлось замедлить шаг. Дым из трубы нашего дома. Лай Руси. Запах жареных пирогов. Мамин голос. Слёзы брызнули из глаз. Хватит! Я не могу туда вернуться! Выпрямила спину. Зашагала дальше.

Едва мы подошли к даче, из калитки вышла молодая женщина в джинсах и растянутом свитере. Быстро обняла Егора, потом посмотрела на меня чуть расфокусированным взглядом и улыбнулась, сказав: «Привет». Я догадалась, что праздник начался без нас.

– Проходите скорее! Все уже в сборе. Илюх, разжигай! – крикнула она вглубь участка. – Теперь точно пора.

У мангала Егор пожал руку хозяину дачи. Я поздоровалась. На просторной веранде из светлого дерева растянулся накрытый стол: разноцветные закуски, белоснежная посуда, прозрачные бокалы. И раз-два-три… десять незнакомых человек. Я сглотнула и, держа резиновую улыбку на лице, села на стул.

– Знакомьтесь: это Олеся. Моя девушка. Попрошу вести себя прилично и не шутить про моих бывших, – заявил Егор, и все рассмеялись.

Через час я выскользнула из-за стола, спустилась с крыльца и устроилась в шезлонге у пруда. Сгущались тени. Холодало. От воды шёл едва заметный пар. Я хотела, чтобы рядом сидел Егор, и вокруг не было больше ни души. Только тишина, студёный вечер и мы. Но сзади, в десяти метрах от меня гудели люди, вели непонятные, слишком громкие разговоры, странно шутили и хохотали так, что резало уши.

– Олесь! Откуда я тебя взял?

Я оторвала взгляд от поверхности воды и посмотрела в сторону Егора. Он, вдруг вспомнив о моём существовании, встал из-за стола, подошёл, приобнял за плечи и громко сказал:

– Это не я её взял, а она меня. Прямо у подъезда Инессы Васнецовой. Посмотрела своими синющими глазами, и я пропал.

Что он несёт? Ещё немного, и начнёт рассказывать, что я жила в лесу. Снова начнутся вопросы, насмешки. Я не выдержу, но куда отсюда бежать?

– Пожалуйста, не надо, – прошептала я.

Не знаю, услышал ли он. Егора смотрел то на меня, то в сторону друзей, как будто пытался одновременно быть и здесь, и там.

– Ты ведёшь себя как бука. – Его губы улыбались, но голос был злым. – Возвращайся за стол и побудь нормальной хотя бы сегодня вечером. Притворись в конце концов.

Кровь отхлынула от головы так резко, что мне показалось, я сейчас упаду в обморок. Я вдруг увидела всё происходящее со стороны, точнее с высоты, как будто птицей взмыла вверх. Тёмно-зелёный ковер газона, пятно света с веранды, металлическая крыша, неровный овал пруда. И две крошечные человеческие фигурки, едва различимые в сумерках.

– А я ненормальная, Егорушка, ты же знаешь! Хочу быть нормальной, но не могу!

Я вскочила.

– Да ни черта я не знаю! – Он навис надо мной тёмной тенью. – Ты правда жила в лесу? Или просто сбежала из психушки?

Мгновенный импульс, и я рванула с места. Наугад, не разбирая дороги. Под ногами замелькали квадратики серой плитки, потом гравий. Перемахнула через забор, как в детстве, когда отец в качестве тренировки заставлял с разбега перепрыгивать через поваленные деревья, и помчалась дальше, в лабиринт улочек, в холод и одиночество.

Не знаю, сколько времени прошло, когда густую темноту прорезал луч фонарика, пошарил белым пятном у моих ног, зацепил ботинки, метнулся выше и ослепил меня.

– Вот ты где! – раздался как ни странно трезвый голос Егора.

Я сидела на земле, прижавшись спиной к деревянному столбу с проводами. Зубы вмиг перестали стучать, но мышцы настолько задеревенели, что я едва ли смогла бы встать.

– Лесь, не дури. Поехали домой. И прости дурака. Вырвалось. Я действительно ничего о тебе не знаю. Но хочу знать.

Он назвал меня по имени. По моему настоящему имени. Или послышалось?

Егор помог мне подняться, распахнул куртку на груди и обнял так, чтобы я согрелась. Запах его тела и мягкое тепло подействовали как бутылка водки, выпитая залпом. Я сомлела.

– Я действительно жила в лесу. Хочешь, расскажу? Всё расскажу…

И меня прорвало. Я не заметила, как мы сели в такси, как оно, поплутав по тёмному дачному посёлку, выехало на трассу. Я говорила. Про маму, отца, дом, лес, Речушку, Русю, книги, картины… А когда замолчала, волшебство развеялось.

Егор неожиданно впился в мои губы поцелуем. Задохнувшись, я мягко отстранилась и нервно хихикнула, глядя на маячивший впереди силуэт таксиста. Егор же, как проснувшийся вулкан, начал сыпать вопросами. Его интересовало всё: от того, что мы ели, до того, во что верил мой отец. Мы говорили всю дорогу до дома, и потом, сидя на кухне Инессы и уничтожая запасы её холодильника, – до самого утра.