– Ты должна уйти в город. Я помогу тебе.

Она сказала это почти шёпотом, словно боялась, что кто-то услышит, когда мы пришли к Речушке набрать воды. Я перестала дышать.

– Отец собирается в поход дня на три. Будь готова. Я дам тебе немного денег и адрес бабушки с дедушкой.

– Но… почему?

Мама повернула ко мне лицо. По нему струились слёзы, но она не замечала их.

– Ты не должна жить так. Слишком опасно. Я не прощу себя, если с тобой что-то случится. А случиться, как мы теперь знаем, может всё, что угодно. Нам просто повезло, но однажды… – Её голос оборвался. – Однажды удача может нас покинуть. Слушай внимательно и запоминай.

Я чуть не убила человека.

Туман перед глазами начал рассеиваться, зрение приобрело чёткость, но я всё ещё видела картину: Егор развалился на стуле, голова откинута назад, на лице – блаженство; на его коленях спиной ко мне сидит Инесса с задранной до талии юбкой. Оба тяжело дышат. А я стою посреди подсобки и смотрю на металлические ножки стула, туфли на высоких каблуках, отброшенные в сторону, узор на мраморном полу, лишь бы не видеть мазок ядовито-красной помады у самого уха Егора и его прикрытых век.

Медленный поворот черноволосой головы, прищур бесстыжих глаз – она специально это устроила. Ведь именно она назначила встречу в магазине в восемь вечера, чтобы я примерила свадебное платье.

Толчок где-то в районе солнечного сплетения бросил меня вперёд. Я едва успела почувствовать пучок волос, зажатый в кулаке, и услышала крик. Настоящий, непритворный. Запах чужого страха – откуда, чёрт побери, он так хорошо мне знаком? – заполнил ноздри. Рывок. Глухой звук удара чего-то мягкого обо что-то твёрдое. Наконец я увидела, что её тело без движения распростёрто на полу.

– Ты что… Зачем… Вот чёрт! – Егор, застёгивая ширинку, протиснулся к выходу и исчез.

Я схватила стул, на котором он только что сидел, и взмахнула им над Инессой. Мне казалось, моими руками управляет кто-то другой, я уже слышала хруст ломающихся костей и видела, как растекается кровь по мрамору. Зажмурилась, чтобы ударить, но вдруг чьи-то сильные пальцы крепко вцепились в моё запястье и дернули в сторону. Стул вылетел из рук, с силой ударился о стену и упал на пол.

Я открыла глаза. В подсобке никого не было. Но я готова была поклясться, что слышала запах дыма и собачьей шерсти, который всегда исходил от одежды отца.

Когда Инесса пришла в себя, я сидела на полу рядом с ней. Мозг равнодушно фиксировал всё, что происходило вокруг, но не позволял эмоциям прорваться наружу. Она застонала, прикоснулась рукой к затылку. Крови не было. Села.

– Надо же, чуть не убила. Есть в тебе ивановская ярость. – Она хрипло рассмеялась. Ей не было ни страшно, ни больно, в ней горел азарт, безумие, готовность на всё ради выигрыша. Рогожин5 в женском облике. – Секс или платье за сто тысяч рублей – так я решила! Прямо скажем, не сильно рисковала. Мне стоило только пошире расставить ноги, и этот кобель размяк, как масло на солнце. Я бы очень удивилась, прояви он силу воли. Всё-таки не первый день знакомы. Знала, что я его трахнула, когда он ещё студентиком был? Худым, смешным, голодным. Так любил меня, сил нет.

Но когда я представила тебя в этом платье, такую воздушную, такую хрупкую, веришь ли, на секунду подумала, что чудеса возможны. А вдруг ты победила? Вдруг тебя он полюбил сильнее? Вдруг отвернётся от меня, как от старой потаскухи?

Она опять хохотнула.

– Не-е-ет, чудес не бывает, детка. Так что на платье я сэкономила. Тебе оно больше не понадобится, верно?

Я не могла понять, о чём она говорит, только инстинктивно отползла подальше. Как бы не получить сдачи. Но тётя нападала лишь словесно.

– Отлично. Я вижу, что ты раздавлена. Вот тебе любовь! Вот тебе свадьба! Хочешь знать, за что я тебя ненавижу? Хочешь? А я скажу. За то, что ты дочь моей сестры, которая оказалась во всём лучше меня. Она вышла замуж за Ивана. Родила ребёнка. Всегда жила как хотела. Стала счастливой.

Но ещё сильнее я возненавидела тебя, когда поняла, что могу полюбить. Ты сейчас думаешь, что я разрушила твою жизнь – из злобы и ревности, а на самом деле я спасла тебя! Одно дело сделано, осталось последнее. Убирайся к чертям собачьим из этого города, возвращайся в свой лес! Тебя здесь не ждёт ничего хорошего. Поняла? Я сейчас позвоню в полицию и сообщу о нападении. Да-да, я назову твоё имя, так что беги, если не хочешь сесть за решётку. Беги так, чтобы пятки сверкали!

Я заскользила по мраморному полу. Ноги не хотели слушаться. Мышцы превратились в кисель. Так бывает в самых страшных снах, когда за тобой гонится монстр, а ты едва в состоянии двигаться. Мне показалось, что сейчас подо мной разверзнется бездна, и я полечу прямиком в ад. Не знаю как, но я всё-таки сумела подняться и, не оборачиваясь, бросилась к двери. На секунду мне показалось, что у витрины, подсвеченный уличным фонарём со спины, стоит Егор. Пьяный, в чёрном пальто, с мокрыми от снега волосами. И говорит: «Я не могу так больше. Отпусти меня. Или спаси».