С утра в доме стоял дым коромыслом: пироги пеклись, борщ варился. Мама бегала, командовала, а Ритка как припадочная была. Сядет на краешек дивана, замрёт. Потом подскочит, на шею бросится – то мне, то маме, то отцу. А у самой глаза горят, как в лихорадке. Бесила дико.

И вот звонок в дверь. Я из комнаты не хотела выходить, но мать позвала. Я в коридор – думала, поздороваюсь, ну максимум улыбнусь для приличия и сбегу.

Сначала меня ослепила белая рубашка. Потом он «авиаторы» снял и глазами своими чёрными на меня посмотрел. Как тебе объяснить? Меня пригвоздило к полу. Я почему-то думала, что он старый солдафон. Ритке двадцать пять, а ему тридцать три. Представляла себе тупого пузатого мужика, знаешь, какими генералов в комедиях показывают. А тут… Вылитый Сталлоне. Высокий, с огромными ручищами, а взгляд… словно душу из тебя вынимает.

В общем, весь вечер я просидела, как привязанная. Помню, хотелось бежать – так далеко, чтобы никогда не найти дороги обратно, но я пошевелиться не могла. Будто заколдовали меня. Только смотрела на него. На них с Риткой.

Я всегда получала то, чего хотела, любой ценой. Но в этот раз не вышло. От мысли, что он никогда не будет моим, что бы я ни сотворила, в душе разгорелся пожар, который в конце концов сжёг меня с потрохами. И мне стало всё равно. С кем, где, как. Они поженились и уехали отсюда. А в моей жизни появился Глеб. Чудовище, которое стало моим мужем и убило мою дочь. Но я знаю, чем заслужила это.

Инесса вдруг замолчала и уставилась прямо на меня. Отсутствующий взгляд постепенно снова становился осознанным и наполнялся злобой.

– Так что да, ты права. Твоя мать – не дура. Раз сумела найти такого мужика. Найти и удержать. Выпить хочешь?

Я покачала головой.

– Ну и ладно. Проваливай. Только у тебя, как у матери, не выйдет… Не встретила ты ещё своего Ивана.

Она поднялась, достала из холодильника початую бутылку виски и забыла о моём существовании. Я пошла собирать вещи, чтобы навсегда покинуть это негостеприимный дом.

У Егора была странная работа. Он то спал до обеда и по полдня сидел за ноутбуком, то вскакивал ни свет ни заря и убегал куда-то, не успев попить кофе, а возвращался за полночь усталым и злым. Разговаривал сам с собой, спорил с невидимыми собеседниками, материл кого-то по телефону, но чаще всего стучал по клавиатуре компьютера так яростно, будто передавал срочное сообщение на фронт.

Я уволилась, но новую работу не нашла. Егор даже обещал устроить меня практиканткой в свою редакцию. «Месяц покрутишься, посмотришь что да как, напишешь пару репортажиков, а там и настоящим делом займёшься».

Меня залихорадило от волнения. Неужели я смогу стать журналистом? Но за прошедшие три недели я так и не попала на планёрку. То редактор был в отпуске, то Егору некогда.

Всё свободное время – а оно у меня было свободным с утра до вечера – я делила между домашними делами и подготовкой к экзаменам в школе. Квартира блестела чистотой, завтраки, обеды и ужины становились всё вкуснее и разнообразнее, а алгебра с физикой с каждым днём понятнее и проще.

Я давно не видела тётку, но часто вспоминала её рассказ о родителях. Мысль о том, что она была влюблена в моего отца, обжигала стыдом, как будто я подглядывала в замочную скважину. Ей было шестнадцать, а ему тридцать три. Да он должен был казаться ей стариком! Мне хотелось одновременно и навсегда выкинуть из головы эти образы, и прокручивать их, домысливая, воображая.

Как сложилась бы жизнь Инессы, если бы отец выбрал её? Была бы она счастлива? Я попыталась представить их вместе: саркастичную красотку и молчаливого великана. Меня передёрнуло. Между ними так же мало общего, как между колибри и медведем.

В нашем доме не было ни одной фотографии отца в молодости, я могла лишь предположить, как он выглядел двадцать лет назад, но фантазии хватало, чтобы представить себе прямого и высокого, как тополь, черноволосого красавца. Возможно, тогда в его лице не было зловещей угрюмости, голос звучал звонче, веселее, а глаза блестели счастьем и влюблённостью? Не знаю, но что-то мне подсказывало, что отец уже тогда был сломлен, даже если не подавал вида.

– Купи себе что-нибудь сногсшибательное. Дерзкое мини или декольте. И обязательно туфли на высоком каблуке. Я хочу видеть твои длинные ноги и красивую грудь. Но попрошу обратить особое внимание! Ты не должна отходить от меня ни на шаг. Пусть смотрят, но не приближаются. Моя женщина – Снежная королева, поняла?

Егор развалился на диване и, не отрываясь от телефона, рассказывал, как мы встретим Новый год. Услышав слово «Тропосфера», я покрылась ледяным потом. Снова оказаться в этом месте, пережить события той ночи было страшнее всего на свете. Но он не заметил моего испуга. Откинувшись на подушках, Егор потягивал пиво прямо из бутылки, хотя я предложила перелить его в стакан, и продолжал монолог.

– Там будет классная тусовка. И один чувак, с которым я хочу познакомиться поближе. Столичный гость. Ты должна мне помочь. Нужно всего лишь привлечь его внимание и пригласить за наш столик.

Егор наконец оторвал взгляд от телефона и посмотрел на меня.

– Не бойся, тебе не придётся делать ничего особенного, разве что пару раз пройти мимо него и невзначай улыбнуться. Капля флирта – не более того.

Я стояла в дверном проёме, бессильно опустив руки, и не знала, что ответить.