В то утро, солнечное, ласковое и слишком чудесное, чтобы предвещать неприятности, отец ворвался в дом сразу после завтрака. Мы с мамой только успели убрать со стола. Я стояла в дверях с тазом, наполненном грязной посудой, и собиралась пойти к Речушке, когда отец чуть не сбил меня с ног.

– Быстро, уходим. Да бросай ты это! – Он силой разжал мои руки. Таз с глухим звоном упал на пол. Краем глаза я успела заметить, что ни одна чашка не разбилась. Отец уже тащил меня во двор. Мама бежала следом.

Но мы не успели скрыться.

Из бара Егор привёз меня к себе домой. Ничего не говоря, ни о чём ни спрашивая, раздел, разул, усадил за стол на кухне, открыл бутылку красного вина и наполнил два бокала.

– За нас!

От запаха алкоголя меня замутило. Пока я не сказала и не сделала того, о чём снова пожалею, нужно встать и уйти. Но всё, что я смогла сделать, это отодвинуть бокал, глядя, как бордовая капля медленно сползает по длинной стеклянной ножке.

Егор как будто не заметил, что я отказалась пить. Он осушил свой бокал, не спуская с меня голодных глаз, и подошёл сзади. Его руки легли мне на плечи, сомкнулись на шее, проникли под воротник блузки и поползли к груди.

– Зачем ты убежала? Я всё время думал о тебе. – Его губы на моём затылке. Шёпот, прокатившийся мурашками по коже. Горячее дыхание. – Я хочу, чтобы ты осталась.

И тут я поняла. Не нужно никуда бежать. Единственное место, где я могу спрятаться от своего позора, – здесь, рядом с ним.

Капля вина на белой столешнице походила на пятнышко крови, той самой, что вытекла из меня вчера ночью. Любовь оказалась оборотнем. Она способна и убить, и воскресить. Ну и пусть. Если такова цена, я заплачу.

Я закрыла глаза и наконец расслабилась.

Новый год я собиралась встречать в новом доме и новом статусе. Когда я сказала Инессе, что переезжаю к Егору, она сначала странно сверкнула глазами, а потом изобразила облегчение.

– Наконец-то слезешь с шеи. Спасибо огромное, что погостила всего с полгодика, а то я уж решила, что ты тут прописаться собралась. В добрый путь, как говорится, но скучать не буду, извини. – Стоя у окна на кухне, тётя театрально развела руками, и полы её шёлкового кимоно распахнулись, как крылья бабочки.

Я не поверила её радости. Вспышка тоски в глазах, опустившиеся уголки губ. Она не хотела меня отпускать, и в это верилось ещё меньше.

– Я увольняюсь. Егор говорит, что я не должна работать уборщицей.

– Он говорит?! – Инесса резко повысила тон. – Неужели ты до сих пор не поняла? Ты сама должна решать! Как зарабатывать деньги, где жить, какие трусы носить. Ты! А не он. Да не будь же дурой, как твоя мать!

– Мама не дура, – прошипела я. – Она живёт с любимым мужчиной. У неё есть семья, дом, картины. Счастье. Настоящее счастье. А что есть у тебя?

Тётка не выдержала, бросилась ко мне, хотела ударить, но я не позволила, оттолкнула её. Опешив от неожиданного отпора, Инесса рухнула на стул, достала дрожащими пальцами из лежащей на столе пачки сигарету и закурила.

Меня трясло от злости. Да и чёрт с ней! Пусть остаётся в своей берлоге. Одна. По-прежнему будет приглашать сюда людей, чужих и мерзких, в надежде, что они избавят её от одиночества. Смеяться с ними, выпивать, а потом ругаться и прогонять прочь. Как паучиха будет плести сети, заманивая случайных знакомых и пожирая их, но никогда не утолит свой голод. Всё, что могло спасти её, осталось в прошлом. Там, где однажды она свернула не туда, пошла не по своей дорожке и заблудилась. Могу ли я что-то сделать для неё? Нет и ещё раз нет.

Я собралась уйти, но Инесса снова заговорила. На этот раз совсем другим тоном – обречённым.

– Когда я в первый раз увидела Ивана, я подумала, что таких мужчин не бывает. Точнее, подумать я не успела. Я словно попала в другую реальность. Или в кино.

Я медленно развернулась и уставилась на Инессу. Неужели она решила рассказать хоть что-то о прошлом?

– Мне шестнадцать, на улице лето, жара, – продолжила она, затянувшись сигаретой. – Друзья ждут, а главное – мальчик. Веришь, нет, даже не помню, как его звали, а тогда готова была мать родную убить за то, что не пустила гулять. Не пустила, потому что должен был прийти знакомиться жених старшей сестры, а мы как образцовая семья – встретить гостя честь по чести.