Не дождавшись ответа, Инесса швырнула вилку на стол и рявкнула:

– А ведь я предупреждала! Чего ты от него ждала? Любви и верности? Он не способен на это. Его интересует только собственная персона. Поэтому или ты возвращается к нормальной жизни и работе, или уезжай обратно к родителям. Пусть они тебя утешают.

– Хочу. Я хочу учиться.

Эти слова дались мне нелегко, и даже произнеся их, я не была уверена в том, что это правда. Но я должна попробовать.

На следующий день мы пошли в школу.

Вечером в здании было тихо, и шаги гулко отражались от покрашенных в голубой цвет стен. Я представила, как по этим коридорам бегут дети, целая толпа. Звенит смех, мелькают клетчатые юбочки, косички, рюкзаки. Девчонки, мальчишки – у них всё впереди, им всё можно. А мне даже простые вещи придётся выбивать, выцарапывать, отвоёвывать. Во рту смешались горечь и кислота.

Мы прошли в кабинет директора, где худая женщина с ярко-рыжими волосами и хитрыми глазами, похожая на старую лисицу, выслушала тётю, не выразив ни удивления, ни сомнения. Моя история совершенно не впечатлила её. Когда Инесса со словами: «Это чтобы вы про нас не забыли» – протянула конверт, директор заглянула внутрь, кивнула и ловко спрятала его в верхний ящик стола.

– Ну что ж, пишите заявление. Будем оформлять прохождение государственной итоговой аттестации экстерном. Досрочная сдача – в конце апреля. Я сообщу точную дату, как только будет известно, – пообещала она.

Я не поняла, что это значит, но когда мы вышли на улицу, Инесса объяснила: если я сдам экзамены, то получу аттестат об основном общем образовании, как будто закончила школу, и смогу поступить в колледж или институт.

– Только учти – оплачивать твоё обучение я не собираюсь. Ты и так мне слишком дорого обходишься, – заявила тётя.

Внутри похолодело от страха, как будто я разом проглотила килограмм мороженного. Мне придётся вместе с другими, нормальными детьми, которые учились в школе, сдавать экзамены? Есть ли у меня шанс? Возможно, с русским языком, литературой и историей я справлюсь, а вот математику и другие точные науки нужно подтянуть. Я обложилась учебниками и начала заниматься.

Отец научил меня главному – находить и анализировать информацию, но мне не хватало его объяснений, примеров, историй. Алгебраические формулы казались лишёнными жизни абстракциями, которые никак не укладывались в голове. Я просто зубрила их, но – о чудо! – с каждым разом решала задачи всё быстрее.

Но что бы я ни делала, как бы глубоко ни ныряла в знания, учёба не могла вытеснить из моей головы образ Егора. Не знаю, как это случалось, но вдруг строчки расплывались перед глазами, и я видела его тёмные, как бездна, глаза, кривую усмешку, гибкие пальцы. Тело напрягалось, грудь охватывал сухой жар. Сколько это будет длиться? Я сердилась, заставляла себя возвращаться к прочитанному, повторяла вслух незнакомые слова и снова ускользала в мир иллюзий.

В ноябре Инесса доверила мне закрывать магазин. «Первое повышение по карьерной лестнице!» – подумала я, провожая взглядом Сашу и Милу, которые, ворча на непогоду, поспешили домой сразу после окончания рабочего дня.

Мне нравились эти моменты. Я выключала музыку, целый день льющуюся из колонок, приглушала верхний свет и оставалась одна, в полной тишине и окружении красивых вещей. Наводила порядок в торговом зале, примерочных, подсобке, собирала мусор, чтобы завтра перед открытием только вымыть пол и пройтись влажной тряпкой по остальным горизонтальным поверхностям.

За витринным стеклом кружила вьюга. В жёлтом свете фонаря летящие по диагонали снежники казались золотистыми. Закончив дела, я присела на подоконник, и завороженная их быстрым танцем провалилась в фантазии.

Когда деревья снова станут зелёными, я вернусь домой. Не навсегда, только чтобы увидеть маму. Доеду до Белокурихи, выйду из автобуса, вдохну полной грудью. Прогуляюсь по городу, не спеша разглядывая вывески магазинов и окна домов. Потом поймаю попутку, доберусь до знакомого поворота, найду тропинку и нырну в лес.

Дорога долгая, но я буду наслаждаться каждым шагом. Приветствовать птиц, зверушек, насекомых. Замирать от волнения. Мудрено ли – целый год ни слуху и духу, а тут на тебе, явилась! Но я знаю, что мама даже не удивится, потому что ждала меня каждый день этого бесконечно длинного года.

Я увижу изумрудный полумрак, расчерченный диагоналями солнечных лучей, услышу шум Речушки, которая по весне превращается в бурный поток и заливает берега на несколько метров вокруг. Сделаю пару шагов и окажусь на широкой поляне. Вот избушка: высокая, крепкая, надёжная. За ней аккуратным рядком – пристройки. Оттуда донесётся нестройное блеяние коз и чуть слышное куриное кудахтанье. Залает Руся.