— Папа, — говорит Мэв. — Что это?

Джонни не обращает на нее внимания.

— Иди сюда, — говорит он Аланне, выпрямляясь, но та пятится, сдавленно тоненько поскуливая. — Тогда ты, — говорит он, ловя Лиама за руку. — Не ной, бля, никто тебе больно не сделает. Иди сюда. — Выталкивает Лиама перед собой, открывает дверь и встает в проеме.

Свет лупит ему в лицо со всех сторон. Ночной воздух превращается в белое марево. Рев двигателей делается громче — низкий рев на полную катушку. Со всех сторон в этом мареве, слишком ослепительном, впрямую не глянешь, круги сгущенного света, попарно, как глаза. Трей не сразу, но понимает: фары дальнего света.

— Что за дела, ребята? — бодро выкликает Джонни, вскидывая руку, чтобы прикрыть глаза. Тон его голоса в диком разладе с происходящим. — Что ли вечеринка, а мне никто не сказал?

Молчание, лишь рык моторов и странный хлопающий звук, будто белье плещется на веревке. Трей, тяня шею из-за отцова плеча, видит пламя. Посреди голого двора оцинкованная металлическая бочка. В ней огонь. Пламя вскидывается жадно, на целые футы ввысь, высокий иззубренный столп качается на беспокойном ветерке.

— Ай да ладно, ребята, — продолжает Джонни, добавляя в голос ноты долготерпения и раздражения. — У меня тут дети спят. Езжайте и вы спать. Если хотите что сказать мне, приходите завтра и потолкуем как приличные люди.

Ни слова в ответ. Ветер выхватывает из бочки пылающий обрывок и несет его прочь, пока он, поморгав, не гаснет высоко в небе. Трей прищуривается, пытается увидеть людей или даже машины, однако свет слишком яркий, позади него все стирает тьма. Воздух лихорадочно жарок.

— Закрой дверь, — отрывисто говорит Шила. — Хоть изнутри, хоть снаружи.

Джонни к ней не повертывается.

— Я сказала, закрой дверь.

— Да бля, ребята, — укоризненно выкликает Джонни. — За ум возьмитесь. Валите отсюда трезветь. Завтра потолкуем.

Они толпятся в коридоре босые и растрепанные, облаченные в то да се, в чем спят. Никто не желает двинуться. Вокруг них в каждый дверной проем прет бело-голубое сияние.

— Кто там? — шепчет Аланна. Вид у нее такой, будто она того и гляди заплачет.

— Ребята балуются, — говорит Джонни. Взгляд у него бегает, оценивает положение. Увечья на лице смотрятся как бреши в плоти.

— Почему огонь?

— Они хотят сказать, что спалят нас, — говорит Шила. Говорит она это Джонни.

— Что такое «спалят нас»?

Джонни похохатывает, запрокинув голову.

— Христос всемогущий, да ты послушай себя, — говорит он Шиле. — Во драмы-то в тебе, боже святый. Никто никого не спалит. — Он садится на корточки, чтоб положить одну руку на плечо Аланне, а вторую — Лиаму, лыбится им в остановившиеся лица. — Мамка ваша дурит просто, солнышки, как и ребятки те. Немножко перебрали пинт, вот что с ними такое, и решили, что смешно будет над нами чуток подшутить. Вот какие они глупые дядьки, шалят в такую-то поздноту.

Улыбается Лиаму и Аланне. Ни тот ни другая не откликаются, и тогда он говорит:

— Я вам скажу, что мы сделаем. Мы тоже над ними подшутим, а?

— Постреляем их из моей воздушки, — говорит Лиам.

Джонни вновь хохочет, хлопает его по плечу, но с сожалением качает головой.

— Ай не. Я б и рад, да только мы их можем напугать, а такого нам не надо, правда же? Нет, я вам скажу, что мы сделаем: мы вернемся в постели и перестанем обращать на них внимание, совсем. Они тогда почувствуют себя идиётами, а? Приперлись в такую даль без всякого толку?

Все взирают на Джонни.

— Идите в постель, — говорит Шила. — Все разом.

Секунду-другую никто не шелохнется. Рот у Аланны открыт, у Мэв такое лицо, будто она хочет поспорить, но не находит доводов.

— Пошли, — говорит Трей. Подталкивает Аланну и Лиама к их комнатам, Мэв берет за руку. Та руку выдергивает, но, глянув на Джонни и Шилу, преувеличенно жмет плечами и идет вслед за Трей.

— Ты мне не указ, — говорит Мэв уже у них в комнате. Родители в коридоре не разговаривают.

Трей забирается в постель полностью одетая и поворачивается к Мэв спиной, натягивая простыню на голову, чтобы укрыться от света из окна. Некоторое время чувствует, как Мэв стоит неподвижно, глядя на сестру. Наконец сдается, шумно выдыхает и плюхается на кровать. Двигатели снаружи продолжают реветь.

Много времени спустя, когда дыхание Мэв наконец замедлилось до сонного, свет ускользает из окон и в комнату приходит темнота. Трей повертывается на постели и смотрит, как гаснет и коридор — лучи в окнах гаснут один за другим. Трей слушает, как двигатели медленно удаляются вниз по склону.