Этот придурок настроен серьезно. Он собирался в Калифорнию, чтобы услышать от моей бывшей подопечной, как я ее поимел.

Пришла пора признать правду, даже если она напоминала кошку во время течки.

– Я переспал с ней, – выплюнул я наконец.

Том замер, по-прежнему прижимая телефон к уху. Я услышал несколько слабых приветствий на том конце линии. Медленно – чертовски медленно – он опустил телефон, отключил звонок и спрятал сотовый во внутренний карман пиджака.

– Ты трахался с подопечной?

Слова, брошенные мне в ответ, прозвучали неправильно. Я пренебрежительно махнул рукой:

– Это больше напоминало интрижку.

– Ты не заводишь интрижек. Ты составляешь контракты, соглашения о неразглашении и предаешься фантазиям об изнасиловании. Занимаешься всем этим дерьмом.

– Люди меняются.

– Люди – да. Но не ты. – Его руки дрожали от гнева, и он сжал их в кулаки. Том зарычал, точно зверь, направляясь ко мне.

Я выпрямился, мышцы напряглись на случай, если придется вступить в схватку. Нам не впервой. В детстве нас часто заставляли драться. Решать разногласия кулаками.

– Ты намекаешь, что я неспособен на чувства? – протянул я.

– Я не намекаю, это доказанный факт. Я бы поставил на него деньги.

Том не выиграет. Не в этот раз. Потому что меня действительно одолевали чувства. Много. Я чувствовал злость и растерянность. И смущение тоже. Впервые девушка выгнала меня из своей постели – из своего дома. Девушка, с которой, в частности, я еще не за-кончил.

Неважно. Должно помочь, что мы с Хэлли находились сейчас на разных концах континента. Из нашей маленькой интрижки ничего бы не вышло.

Так почему же я чувствовал себя так паршиво?

Осознав, что Том ждет ответа, я наконец сказал:

– Слушай, это не имеет значения. Что бы ни случилось, это уже произошло и теперь осталось позади. Энтони никогда не узнает. Она ни за что ему не скажет. Запланируй звонок МакАфи. Я объясню ошибку с похищением русскими. Во всяком случае, все закончилось хорошо. – Вытолкнув Тома из своего личного пространства, я направился к окну во всю стену, из которого открывался вид на горизонт и Чикаго-Луп.

– Хорошо? – фыркнул он позади меня. – Объясни мне свою логику, Локвуд.

Я потянулся за бутылкой коньяка в ликерном шкафу от «Ральф Лорен» и налил себе щедрую порцию.

– Факт в том, что Хэлли похитили, и мне потребовалось менее двух часов, чтобы найти и спасти ее. При этом я еще и посадил Козлова и компанию. Двух зайцев одним выстрелом. МакАфи будет впечатлен.

– А то, что тебя уволили, на него тоже произведет впечатление?

Я сделал глоток напитка, перекатывая жидкость во рту.

– Никто не должен знать, что меня уволили. Что касается МакАфи, мы преподнесем информацию иначе. Я решил вернуться в главный офис, поскольку угроза устранена, и мы назначили на должность другого человека.

– Но там больше никого нет, – заметил Том.

Я повернулся, чтобы бросить на него один из своих особых взглядов «лучше-черт-возьми-помалкивай».

– А я и не заметил, – невозмутимо ответил я.

– Подонок. – Том стиснул зубы. – Ладно. Но только если мы вернем Макса на работу. Я не хочу врать.

Я покачал головой.

– Вероятность того, что Хэлли подпустит кого-либо из нас к себе, равна нулю.

И правильно. Я облажался с ней по полной. Повезло, что сейчас меня не ждал судебный иск размером с Бельгию.

– Нет телохранителей – нет разговора с МакАфи. – Том скрестил руки на груди.

– Ты издеваешься? – прорычал я. – Ты обещал. Это единственная причина, по которой я вообще туда отправился.

Он поднял ладони.

– Давай договоримся. Мы установим за ней наблюдение, не сообщая ей об этом, дабы убедиться, что она не попадет в беду. Мы будем спокойны, и нам не придется просить ее об одолжениях. Я понимаю, как сложно просить девчонку о чем-то, учитывая твою… неосмотрительность.

Отличное решение. Оно бы и меня успокоило. И все же я не мог, черт побери, так поступить. Не мог заставить себя пойти против однозначной просьбы Хэлли не присматривать за ней, только чтобы спасти свою задницу. Мне даже думать не хотелось о том, что это значит. Я просто понимал, что не могу так с ней поступить.

– Нет. – Я опустил голову.

– Нет? – повторил Том, приподняв бровь.

– Нет, – повторил я. – Не могу допустить, чтобы за ней следили. Она сказала, что все кончено. Мы должны уважать ее решение.