– Ты его убедишь. – Я вздернула подбородок.

– Ты совершаешь ошибку. – Рэнсом поймал кончик моего подбородка пальцами. Я оттолкнула его руку.

– Перестань говорить мне, что чувствовать, о чем думать и что делать. Хватит отравлять меня. Просто уходи. Прямо сейчас. И никогда больше не связывайся со мной.

– Ты правда этого хочешь?

Я закрыла глаза, не в силах вынести боль.

– Правда.

И в тот момент я поняла, что он больше никогда не увидится со мной. Рэнсом слишком гордый и упертый, чтобы когда-нибудь уступить. Склониться. Проявить слабость.

Я заставила свое тело отступить, ощущая себя так, словно ноги сделаны из бетона. Отвернуться от него, заставить смотреть мне в спину – самое трудное, что мне приходилось делать.

В конце концов, Рэнсом был моим защитником.

Мужчиной, который помог мне узнать себя лучше.

Мужчиной, который заставил меня смеяться.

Кто заставил меня снова жить.

Кто занимался со мной любовью, когда я думала, что погибну от прикосновения другого.

– Принцесса. – От его голоса я замерла у подножия изогнутой лестницы, но не обернулась. Не доверяла себе. – Я действительно очень горжусь тобой.

– Знаю.

– Ты поступаешь правильно.

– Это я тоже знаю.

Он хотел сказать что-то еще. Я чувствовала. Но в конце концов я услышала лишь тихий щелчок закрывшейся двери.

Впервые в жизни я разрешила себе выпустить эмоции, рухнуть на лестницу и зарыдать, позволяя не только сердцу обливаться кровью, но и всему телу рассыпаться на мелкие кусочки.

Рэнсом

– Ты чертов идиот.

Том прижался лбом к прохладной стали двери нашего агентства и закрыл глаза. Он тяжело дышал и, казалось, готовился кого-то убить.

Меня. Я был этим кем-то. И я заслуживал хорошей взбучки за то, что сделал.

Прислонившись к столу и скрестив руки, я позволил партнеру выпустить пар.

– Ты подверг риску клиента, упустил ее из виду и скрыл от меня весь этот бардак. Просто поверить не могу.

Он оттолкнулся от двери, повернувшись к общей зоне. Пнул мусорное ведро. Оно покатилось по полу, рассыпая скомканные бумажки и жевательную резинку.

Со спокойствием, которого не чувствовал, я за-метил:

– Ты тот гений, который настоял, чтобы я согласился на эту работу.

– Я не знал, что твоя проблема с русскими не разрешилась! – Прокричав, Том вскинул руки.

– Как и я. – Ложь легко слетела с языка.

– А теперь она тебя уволила.

Его фраза пронзила мою грудь, как ржавый нож.

– Мы решили, что нам лучше пойти разными дорогами. Хэлли ни слова не скажет об этом своему отцу. Он будет считать, что мафия действовала в своих интересах. Его дочь привлекает внимание, она обеспечена и востре…

– Что-то здесь не так. – Том поднял руку, остановив меня на полуслове.

Я изогнул бровь.

– А?

– Ты никогда не скрывал от меня подобное дерьмо. Никогда. – Том направился ко мне, его глаза сверкали решимостью. – Ты не рассказываешь мне всю историю. Почему скрывал это? Почему сразу не рассказал мне о русских?

Потому что я не мог оставаться в стороне от некой принцессы Торн.

– Я сам способен разобраться со своими проблемами.

– Чушь собачья. – Том хлопнул ладонями по моей груди, отталкивая. За спиной заскрежетал стол. – Дай мне недостающий фрагмент, чтобы сложить все воедино.

– Нет никакого недостающего фрагмента.

– Тогда я пойду и сам спрошу у мисс Торн. Она ответит. Эта девушка не сможет солгать, если от ответа будет зависеть ее жизнь, – предупредил Том.

Он прав. Хэлли чиста, как свежевыпавший снег. И все же каковы шансы, что он проделает весь путь до Калифорнии только для того, чтобы спросить ее? Я уставился на Тома, дав понять, что вижу его блеф.

Он подошел к столу нашей секретарши, схватил стикер для заметок, что-то нацарапал и шлепнул его ей на экран.

Забронируй мне билет до Лос-Анджелеса сегодня же.

– T

Он поднял трубку и позвонил.

– Что ты делаешь? – кратко спросил я. У меня не хватало терпения на это дерьмо. Я устал, взволнован, а главное, все еще переваривал тот факт, что Хэлли вышвырнула меня из своей жизни.

– Звоню дочери Холмса. На похоронах, которые ты, кстати, пропустил, я пообещал, что позвоню ей, если снова окажусь в Калифорнии. Она хочет поговорить о своем отце.