Острый кинжал быстро справился с удавкой, а дальше я начал проделывать какие-то странные вещи, смысла которых не понимал - видимо, сработала та часть памяти, до которой дотянулась дубинка негодяя, лупившего меня в трактире по голове. Как бы то ни было, это помогло - вскоре Юджин хрипло, с надрывом, но смог дышать самостоятельно.

Я гладил его по бледной, покрытой каплями воды щеке, заглядывая в полные боли и страха глаза:

– Ишь что придумал, негодник… Не смей больше вытворять такое - я уже сменил двух напарников… Кто это с тобой сделал, помнишь? Можешь говорить, нет? Ну и ладно, давай убираться отсюда, а там разберёмся…

С трудом натянув одежду на мокрое тело, отнёс его в стоявшую неподалёку служебную коляску и, не жалея коней, погнал их в сторону дома. Мне было плевать, как это выглядело со стороны - выбив ногой дверь, я ворвался в его комнату, держа полураздетого Юджина на руках.

Уложив парнишку на кровать и убедившись, что он нормально дышит, выскочил в общий коридор и, поймав первого встречного соседа, схватил его за грудки, гаркнув как на пожаре:

– Веди сюда лекаря, живо! На одного из «наших» напали…

Вид у младшего агента Дасти Роджа, наверное, был устрашающий - ещё бы: не успевшая отрасти непривычно короткая поросль волос, с которых на сердитое лицо стекала зеленоватая, уже начинавшая «цвести» вода. Злой, полный решимости взгляд раненого зверя, обещавший убить любого, кто посмеет ему противоречить, а тем более, встать на пути…

Иначе как объяснить реакцию соседа, убегавшего от меня по стенке с выпученными глазами:

– Сейчас, сейчас… будет Вам лекарь, вот же псих…

Я даже не удивился, когда на «вызов» первым откликнулся наш «трупорез» Дохляк Пит, поблизости отмечавший с приятелем годовщину то ли рождения, то ли смерти его собаки. Любившего крепкие напитки «эксперта по мертвякам» такие мелочи особенно не волновали. Он осмотрел Юджина, довольно хмыкнув:

– Да ты, парень, родился в рубашке - опоздай бешеный Родж хоть на минуту, и всё… А так - живи дальше, - и, повернувшись, добавил, - раздобудь бедняге тёплого молока, какое-то время ему будет трудно разговаривать…

С этой задачей я справился легко - зашёл в небольшую лавочку напротив нашего «заведения», где симпатизирующая «господину сыщику» толстушка, ободрённая моей улыбкой, принесла и молоко, и сдобные плюшки. Правда, есть их пришлось самому - напарник медленно, глоток за глотком осушил кувшин, но от выпечки отказался и молча вздыхал, отвернувшись к стене.

Просидев с ним почти до ночи и, видя, как бедолагу трясёт, затопил печь, решив, что пора вернуться к себе. Но его несчастный взгляд был так убедителен, что, смягчившись, я буркнул:

– Ладно, не кисни. Быстро схожу за одеялом и вернусь - видно, придётся твоему спасителю сегодня ютиться на этом крошечном диване…

Возвращался я в комнату Юджина бегом: внутри что-то беспокойно переворачивалось - возможно, слишком свежие булки, или не в меру разыгравшаяся фантазия решила меня пощекотать. Зато успел вовремя - напарник сидел на кровати, поджав под себя ноги и, пытаясь совладать с трясущимися руками, целился из любимого самострела куда-то в пол.

Подумав:

– Вот дурачок - совсем от страха крыша поехала, - шагнул вперёд, пытаясь его успокоить, но был остановлен полузадушенным хрипом:

– Не двигайся, Дасти - там змеи…

В комнате горел только один фонарь, но даже в этом полумраке при неярком свете, исходившим от пламени печи, я заметил чёрные извивающиеся тени. Действительно, очень похожие на змей. Не знаю, как Дасти Родж относился к этим тварям в «прошлой» жизни - до потери памяти - похоже, не очень хорошо, и сейчас в душе сыщика проснулась лютая ненависть.

Видимо, раньше я всё-таки работал в цирковом балагане, потому что так лихо управляться со спрятанными за голенищем сапога ножами мог только специально обученный человек. Острые лезвия стремительно вылетели из пальцев, и каждое из них нашло свою цель. Даже сам удивился, не говоря уже о Юджине, так и застывшем с открытым ртом.

Поскольку добавить к выкинутому мной фокусу было нечего, я, вытащив ножи, молча сгрёб ещё трепыхавшихся «вражеские» тела в первую попавшуюся корзину, плотно закрыв её крышкой. Потрясённый напарник, положив самострел на кровать, сделал несколько неуверенных хлопков, которые после моего хмурого взгляда перешли в бурные овации единственного зрителя этого странного представления.

Театрально раскланявшись, буркнул:

– А тебя, смотрю, отпустило… Откуда взялись эти ползучие гады?

Юджин долго откашливался и хрипел, с трудом произнеся:

– Думаю, прежде чем попытаться придушить меня на озере, убийца решил подстраховаться, выпустив змей в комнате. Печь нагрела воздух, и они зашевелились. Я немного разбираюсь в этих, как ты говоришь, ползучих гадах, - он снова закашлял, краснея от напряжения, - все они ядовиты. Наверное, чтобы на этот раз уж наверняка покончить с Юджином Норманом…