— Если ты не сможешь выплатить по расписке, — заявил он, — соловый отойдет нам.

— Лучше бы вы подумали о том, сколько сил он нам сэкономит, — отозвался я. — Мне и так приходится вкалывать вдвое больше любого из вашей команды. Чем лучше у меня будет лошадь, тем меньше придется работать вашим людям.

Мои доводы имели основание, так что он заткнулся, а вместе с ним и другие.

За все время я не обмолвился с Рыжей ни словом. Ничего не скажешь, это была красивая девчонка, и хотя она старательно избегала меня, но при том умудрялась все время торчать на виду. Она знала, что ей есть что показать, и желала убедиться в том, что я это знаю тоже.

Надо сказать, что избегала она меня без всякой на то причины. У меня и без нее хватало проблем, и я не собирался им давать повод пристрелить меня. Хотя уверен, что легко бы не дался.

Утром мы переправили стадо через Канейдиан. Вода была низкой, и плыть пришлось совсем немного — будто мы форсировали широкий песчаный лиман. Дальше наш путь проходил по равнине. Трава выгорела, но ее было много, а после недавних дождей повсюду остались лужи.

Я подъехал к Ною Гейтсу, который в этот момент вел стадо.

— Впереди Тропа Чисхолма, — сообщил я. — Мы можем повернуть на север, в Абилин.

Нас было девять мужчин и одна девушка. Или, вернее сказать, их — девять, а я один. И мы все знали это. Я надеялся завоевать их расположение усердной работой и старался изо всех сил, но они оставались непреклонны, видя во мне чужака, сумевшего извлечь выгоду в то время, когда они оказались в отчаянном положении и были перепуганы. Они ненавидели меня не только за то, что я не испугался, но и за то, что страх заставил их отступить. От решительных поступков их удерживала моя постоянная готовность драться. Это все, что я мог предложить в качестве ставки в нашей игре, но если бы меня убили, никто из них не пожалел бы об этом.

Я с беспокойством размышлял о том, что нас ждет впереди. Теперь мы попали во владения индейцев, а никто не распознает в человеке слабость быстрее, чем они. Храбрый спокойно проходил сквозь их стаю, тогда как трусу не позволялось ступить и шагу. В том, что мы встретим индейцев, сомнений не возникало даже у них.

Приблизительно в полдень пестрый бычок бросился в кусты. Я как раз ехал верхом на соловом, который действительно оказался отличной пастушьей лошадью. И соловый помчался за бычком, словно койот за кроликом. Бычок петлял, изворачивался, но соловый продолжал наседать на него пока тот не вернулся к стаду.

Выбравшись на опушку тополиной рощи, я достал кисет с табаком и уже закурил самокрутку, когда услыхал тихий голос, зовущий меня из кустов. За высоким тополем стояла Рыжая, ее лошадь находилась поблизости.

— Иди сюда, — позвала она, — нам нужно поговорить.

Я с любопытством огляделся вокруг. Коровы паслись, понемногу передвигаясь вперед. Мы шли по хорошей траве, и Гейтс позволил стаду самому определять скорость. Развернув лошадь, я подъехал к ней.

— Слезай, разговор долгий.

Спрыгнув на землю, я снял шляпу и подошел к ней. Она придвинулась ко мне еще ближе. Это была очень красивая девушка, с таким телом, что рядом с ней даже некоторые наши старики начинали чувствовать себя молодыми. Но я ей не верил.

— Что такое? — насмешливо спросила она. — У тебя нет времени даже перекинуться со мной словцом?

Внезапно она обхватила меня руками. Не за шею, а за плечи. И тут же я услыхал шорох сзади. Пока пытался сбросить ее руки, кто-то подкрался и ударил меня по голове чем-то тяжелым. Помню только, как лежал лицом вниз на пыльной траве и кто-то шарил у меня по карманам.

— Черт возьми, здесь нет! — Голос я не узнал.

Я попытался пошевелиться и поступил, конечно, неправильно, потому что получил новый удар и услыхал, как Рыжая засмеялась.

Когда я очнулся, дождь барабанил по шкурам вигвама и огонь трещал в очаге. Моему взору предстал затянутый дымом костер. Вдруг надо мною склонилось чье-то лицо, и зазвучала невнятная речь на языке шауни. Потом появилось другое лицо — тот самый молодой индеец, у которого я приобрел солового.

— Тебе лучше? — спросил он.

— Где я?

— Недалеко от гор Уашито.

И тут я вспомнил: Рыжая схватила меня за руки, а кто-то молодой, судя по голосу, ударил по голове.

— Где моя шляпа? — спросил я.

Я попытался сесть, но боль стрелой пронзила мне череп, так что я повалился на спину, схватившись за голову.

Молодой шауни принес мне шляпу.

— Это не моя, — возразил я.

— Так себе шляпа, — заметил он. — Может быть, кто-то забрал твою?

— Вы нашли меня. О чем говорили следы?

Он уселся на корточки, жуя вяленое мясо.