Джим усмехнулся:

— Разве все мы ищем не то же самое? Какую-нибудь зеленую долину, обетованный рай.

Вдруг на улице появился высокий, хорошо сложенный мужчина с длинными усами, в черном, на заказ сшитом костюме с красным ремнем, за которым виднелись револьверы. В своей знаменитой черной шляпе Дикий Билл двигался в нашем направлении, и я стоял как раз к нему лицом.

Он посмотрел прямо на меня. Я был приезжим, но в его глазах даже не мелькнуло и тени беспокойства, только та спокойная заинтересованность, которую он проявлял к каждому. Я знал, что он хороший человек. Это чувствовалось.

— Мистер Хикок? — обратился я.

— Да.

— Мистер Хикок, меня зовут Отис Том Чэнси. Я хотел бы с вами поговорить.

Он перевел взгляд на Джима Бигбеа.

— Привет, Джим, — негромко произнес он, — это твой друг?

— Да, мой друг.

Он снова повернулся ко мне:

— Так в чем же дело?

Вкратце я рассказал ему о том, как угодил в засаду и как пропала моя шляпа. Я объяснил ему, кто это сделал и что за человек Энди Миллер. А также объяснил, каким образом надеюсь получить свою шляпу обратно.

Он слушал, внимательно глядя на меня, потом спросил:

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Затем, что я в вашем городе. Вы здесь поддерживаете порядок, а я уважаю Закон. Если человек, который все это сделал, предпочтет неприятности, он сможет получить их за городом. Я хочу, чтобы вы знали: я не ищу проблем. Но мне нужна моя шляпа и то, что в ней.

— У тебя есть доказательства, что это твоя шляпа?

Тогда я рассказал и про это, и про расписку о продаже.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я буду рядом.

Он продолжил свой путь, а я посмотрел на Джима.

— Ты не говорил мне, что знаком с ним, — заметил я.

— Я не думал, что это имеет значение. Мы вместе служили разведчиками в армии несколько лет назад. Он хороший человек.

И тут я увидел их.

Три человека вместе вышли из салуна: один — коренастый, короткий, в порванной сзади жилетке; другой — худой, жилистый, с холодным лицом, рыжей щетиной и редкими веснушками; а третий — высокий, смазливый, беспутного, лихого вида. На нем-то и красовалась моя шляпа.

Джим Бигбеа встал, закрывая мне обзор.

— Не смотри на них, — сказал он. — Это Кэкстон Келси.

В этих краях я о многих не знаю, но про Кэкстона Келси, отъявленного головореза и страха Господня во всех отношениях, слыхал еще по дороге на Санта-Фе. По имеющимся сведениям, он убил шестерых или семерых, и считалось, что с ним лучше не связываться. Так что я тихо стоял и думал.

Револьвером пользуюсь я с детских лет, с тех пор, как оказался в состоянии держать его в руках и целиться. Но никогда не считал себя асом или чем-нибудь в этом роде. Мой личный опыт ограничивался стрельбой из винтовки по индейцам, когда они нападали на нашу транспортную бригаду, но, насколько мне известно, единственным человеком, которого я убил, был тот мнимый шериф, который хотел отобрать стадо у бригады Гейтса. И у меня хватило ума понять, что я едва ли выстою против Кэкстона Келси.

Но я не собирался отказываться от того, что мог потерять, если бы не вернул себе шляпу. Я не знал, что там было между ним и той Рыжей. Это не мое дело. Я просто хотел получить назад свою шляпу.

Всегда существует несколько способов для достижения цели, и если нельзя осуществить один, можно попробовать другой. Конечно, то, о чем я думал, могло привести к стрельбе. Но мне ничего не оставалось, как разыграть свою карту, а не хлопать ушами.

Мы так и стояли, делая вид, что не замечаем их, а они пересекли дорогу и вошли в ресторан, повесили шляпы и уселись за столиком. И тогда я тоже пошел на другую сторону улицы. Проходя, заметил, как Билл Хикок вынул изо рта сигару, стряхнул пепел и двинулся за нами следом.

Они не обратили никакого внимания на наш приход. Шляпу, принадлежащую раньше Келси и которую теперь я носил, я повесил на крюк рядом со своей собственной черной шляпой, которую носил Келси. Затем мы заняли место недалеко от них, а минутой позже вошел Хикок, пересек зал и уселся возле стены.

Мы заказали кофе. Так прошло минуты три или четыре, прежде чем Энди Миллер случайно оглянулся и заметил меня. Он наклонился и зашептал что-то на ухо Кэкстону Келси, который поднял голову, посмотрел мне прямо в глаза и ухмыльнулся.

Именно так. Он смотрел на меня и нагло ухмылялся, словно говоря: а вот и я. Ну, что будешь делать?

Я улыбнулся ему в ответ.

— Головная боль все еще мучает, — пожаловался я ему.

Он удивился. Не думаю, чтобы ожидал чего-либо подобного. Он пожал плечами и произнес:

— Смотри, чтобы твоя голова не довела тебя до беды.

— Меня? Что ты! Я человек мирный. — Положив на стол монету в двадцать пять центов, плату за кофе, я встал. — Настолько мирный, что даже не стану мешать вам есть. Пойдем, Джим.