Подойдя к вешалке, я забрал свою черную шляпу. Свою собственную.

Келси выпрямился:

— Ты взял не ту шляпу, амиго. Это моя.

— Это ты взял не ту шляпу, — все еще улыбаясь, ответил я. — Там, в степи, ты подобрал чужую черную шляпу. Теперь получаешь свою обратно.

Он не шелохнулся и лишь спокойно произнес:

— Положи назад, мальчик. Пока у тебя еще есть возможность.

— Кажется, у вас возникли проблемы, джентльмены? — прервал наш разговор Хикок.

Не думаю, чтобы Кэкстон испугался Хикока. Келси и сам собрал коллекцию скальпов, с оружием был на «ты», но Хикок стоял в двадцати футах позади него и немного правее. Джим и я занимали позицию прямо перед ним в десяти футах.

Его взяли в клещи. Как воин, он знал, что такое невыгодное расположение.

Пока он не успел еще произнести ничего такого, от чего наши разногласия могли зайти в тупик, из которого один выход — пальба, я заявил:

— Это моя шляпа, шериф. На ней внутри мои инициалы.

Они там и были, но написаны мелко и едва виднелись. Скорее всего Келси их не заметил. Держа шляпу, я уже нащупал расписку о продаже скота. Даже если бы я потерял сейчас шляпу, договор-то уж как-нибудь сохранил.

В ресторане сидело еще полдюжины посетителей, и я вручил шляпу ближайшему, не спуская глаз с Келси.

— Меня зовут Отис Том Чэнси, — сказал я. — Вы найдете мои инициалы внутри, на обратной стороне тульи.

Человек взял шляпу и заглянул внутрь.

— Все верно, — сообщил он. — «ОТЧ» на обратной стороне тульи.

— Джентльмены, я полагаю, вопрос улажен, — произнес Хикок. — Может быть, мы расслабимся?

Я надел шляпу, но по-детски, не удержавшись, заявил:

— Рад получить свою шляпу обратно. Ведь за лентой я оставил договор о продаже.

Какое-то мгновение мне казалось, что Келси вот-вот схватится за револьвер. Его лицо исказилось, он привстал. Тогда Хикок вмешался опять:

— Чэнси, ваши лошади в конюшне. Вам лучше убраться.

— Да, сэр. Благодарю вас, шериф.

Мы вышли на улицу и, не теряя времени, направились в конюшню. Сначала Джим стоял в дверях, пока я седлал свою лошадь, потом я занял его место, а он управлялся со своей. Мы собрали свой скот и выехали из города.

Когда Абилин превратился в узкую полоску зданий на горизонте, Джим вымолвил:

— Тебе повезло, ковбой.

— Да, — сказал я, — эта шляпа принадлежит мне, и коровы теперь мои.

— Он не оставит тебя в покое. Когда-нибудь найдет тебя.

Я держал дробовик поперек седла, в чехле под рукой висела винтовка. Конечно, с револьвером я был не чета Кэкстону Келси и хорошо знал об этом.

Во втором по счету стаде, которое оказалось у нас на пути, нам смогли объяснить, где искать Ноя Гейтса.

К фургону мы подъехали на закате. Видели бы вы их лица! Они давно списали меня со счетов как мертвого, а тут — здрасьте вам! Наверное, больше всех удивилась Рыжая.

— А мы-то думали, что ты погиб, — сказал Гейтс. Он перевел взгляд с меня на Джима. — Что случилось?

— Все Рыжая, — объяснил я. — Она завела себе парня. Они заманили меня в ловушку, и тот разбил мне башку револьвером.

— Ты врешь! — воскликнула она. Теперь она выглядела не столь привлекательно. Я никогда не видел в глазах кого-либо столько ненависти. Недаром говорят, что больше всего нас ненавидит тот, кто поступил с нами подло.

— Хорошо, что Джим подобрал меня, иначе бы я действительно умер, — сказал я. — Потом мы выследили ее дружка, и я получил назад свою шляпу.

— Я тебе не верю, — произнес Гейтс, лицо его покрылось пятнами, а в глазах затаилась злоба. — Квини моя невестка. Она не способна на такое.

— Этот человек шел следом за вашим стадом от самого Нейшена, а может и раньше, — продолжал я. — Джим и его друзья шауни наткнулись на их следы и все изучили. По ночам твоя Квини уходила из лагеря и встречалась с этим парнем. Полагаю, она и рассказала ему о нашей сделке, потому что он охотился за распиской. Но так и не получил.

— Папа, — заныла Квини, — все ложь от первого до последнего слова. И чем скорее мы избавимся от этого подонка, тем лучше.

— Того парня зовут Кэкстон Келси, — сообщил я, — и, если я не ошибаюсь, он едет из Абилина за мной следом.

Имя на них подействовало. Очевидно, Ной Гейтс знал его и, видимо, не любил, потому что резко повернулся к Квини:

— Ты спуталась с этим кровавым ублюдком?

— Все врет, все врет! — твердила Квини, но ей больше никто не верил.

— Так, значит, все, что ты нам рассказала в Техасе, неправда. Это ты во всем виновата, — заявил Гейтс.

— Можете верить любой чепухе. — Она стояла, уперев руки в бедра, выражая всем своим видом презрение. — Адам Гейтс никогда не был настоящим мужчиной, что бы вы там ни думали о своем драгоценном сыночке. Он всего лишь неуклюжий деревенский увалень!