– Разве это не так работает? – не понимаю её, сажусь на свою кровать и прижимаю ноги к груди. Между ног всё саднит после животного секса. Местами Зейд был груб и не думал обо мне, просто пользовался. Мне было трудно его осуждать, между нами были лишь товарно - договорные отношения. – Секс взамен на условия проживания здесь?

Марина недобро усмехается и качает головой.

– Ты прикидываешься дурой или на самом деле такая? – Мы говорим на родном языке и итальянки не понимают нас, но по лицам вижу, как пытаются уловить хотя бы смысл по жестам, мимике. – Пришла вся такая невинная, шарахающаяся ото всех. Помогите. Защите. Бедненькая… А теперь трахаешься с сирийцем, пропадаешь на всю ночь и приходишь вся такая изнеженная с конфетами? Не рассказывай мне сказки. Не зря говорят, что у Марго самые опытные шалавы! Блядь она и в Африке блядь!

Я не заметила, как конфета в блестящей упаковке выпала на кровать из комбинезона. Мне хотелось поделиться ими с женщинами, поэтому я попросила немного у Карабинера. И сейчас искренне не понимала, что Марине не нравится. От чего она завелась вся.

– Марина, в чём проблема? Скажи, прямо. – Я выросла с такими как Марина в детдоме и чувствовала, что девушка просто пытается устроить ссору, выместить на мне раздражение. Она открыто провоцировала меня. – Я честно не понимаю, что тебя так злит.

– Бесишь своей довольной рожей. – говорит девушка, скрестив руки. – Ходишь, светишься, блядь, как будто не в тюрьме, а на курорте. Так хорошо сириец трахается, да?

Она падает на мою кровать и отбирает у меня конфету, разворачивает её и запихивает в рот.

– Вот как? КАК? Как ты умудрилась подцепить такого мужика, а? – Марина жует конфету так, будто хребет мой представляет на её месте. – Не знаю, как долго продержишься, но держись за него ручками и ножками. Второго шанса не будет.

Это я и без Марины понимала.

– Я у Карла спрашивала, кто он такой. Но Карл просто послал меня и сказал, что это не моё дело. Видимо, сириец твой очень крупная шишка в полиции…- Карабинер. Он Карабинер. Мысленно поправляю девушку. – И, судя по всему, не последняя сволочь. Тут знаешь, никто особо за шлюх не хлопочет и до утра у себя не держит. Поебались и разбежались.

Обнимаю девушку и притягиваю к себе, пытаясь успокоить.

– Блин, от тебя пахнет им. – Взывает Марина, отодвигаясь и глядя с возмущением. – И судя по дорогущему парфюму, он не старый! А я надеялась, что мерзкий и отвратительный старик, чтобы тебе хотя бы в этом не повезло, дрянь везучая!

Она толкает меня в шутку, а я не могу даже улыбнуться. Не могу выразить словами свои чувства. Меня начинает беспокоить эмоциональная привязанность к Зейду, я тянусь к нему как к единственному источнику света и тепла в этом сыром и тёмном месте.

Пугает даже как спокойно я воспринимаю свою роль. Роль его игрушки. И ещё больше пугает то, как сильно я боюсь потерять его.

***

Не желая сидеть без дела, пока все работают, я занялась итальянским. Набрала книги в библиотеке, сначала читала их, а потом по памяти писала отрывки, проверяя за собой правописание. С детства я любила учиться, считала, что так смогу выбраться из бедности и наладить жизнь.

По лицу библиотекаря было понятно, что ему не нравится, как много казенной бумаги я трачу на свою писанину, но он не решался делать замечание и как-то комментировать мои порывы.

Так прошло две недели. Зейд, то появлялся и звал меня к себе, то пропадал и не давал ничего о себе знать. Мужчина ничего не рассказывал, не делился никакой информацией, а я боялась спросить его. Карабинер был очень закрытым и немногословным.

Мы занимались сексом у него в кабинете на столе, диване, кресле, подоконнике и даже пару раз на полу. Мужчина был жёстким и требовательным, всегда чётко знал чего хочет и требовал абсолютного повиновения от меня, но не был жестоким.

Зейд всегда приносил мне что-нибудь вкусненькое, чтобы побаловать. Один раз принёс коробку с хлопковым, невероятно удобным бельём. Несмотря на простоту трусики были очень симпатичными, мужчина сразу же порвал на мне одну пару.

Карабинер был для меня загадкой, которую очень хотелось разгадать. У мужчины могла быть семья, жена и дети… Кто знает, чем он занимается за стенами этого здания?

– Твой не объявлялся? – спрашивает Марина с улыбкой на лице во время обеда. За это время я успела узнать девушку получше, она была очень эмоциональной и иногда резкой, могла завидовать мелочам, но не была способна на подлость. Обычно Марина выплёскивала открыто своё негодование и успокаивалась. Возможно, на неё так сказывалось замкнутое пространство. – А ко мне сегодня приедет адвокат, моё дело отправляют на пересмотр. Если всё сложится, то отделаюсь условным сроком и штрафом.

– Хорошая новость. – Искренне радуюсь за девушку, ковыряясь ложкой в спагетти. Макароны у нас были каждый день и я уже не могла их есть. Всегда разваренные, пресные и прилипающие к зубам. – Я рада за тебя.

Марина напряглась и вытянулась, рассматривая что-то за моей спиной. Я обернулась, чтобы проследить за её взглядом и покрылась холодным потом за секунду. В столовую вошла группа мужчин – заключённых. Они сняли вверх комбинезонов и шли по пояс голые, пытаясь так привлечь внимание.