– Помогите мне, прошу Вас. – прошептала одними губами. – Вы можете проверить мои слова и убедиться, что я говорю правду.

– Дайте ей одежду, не будет же она в камере сидеть так? – вместо этого интересуется Карабинер, говорит так, словно нет меня здесь. Не существует. Такой же, как все. Почему я вообще решила, что он захочет помочь мне?

– Лучший способ защитить себя, найти покровителя. – учит меня Марина, помогая смыть мне макияж и кровь с лица. Видок у меня тот ещё. Если бы из знакомых увидел кто, не поверил бы, что это я. – Иначе перетрахают тебя все, у кого стоит и у кого нет - тоже. На тебе клеймо проститутки, жалеть никто не будет.

Марина была моей русской сокамерницей, которую задержали за мошенничество в крупном размере и эскорт. Насколько я поняла из её слов, она обманывала богатеньких итальянцев, вымогала у них деньги. Девушка была очень болтливой и быстро обрисовала мне ситуацию в камере и в тюрьме в целом.

Камера, куда меня привели, было на пять женщин. Сейчас в ней были три итальянки и мы с Мариной. Итальянки смотрели на нас как на мусор, толкались и обзывались на итальянском, называя нас подстилками.

Марине на вид было максимум лет двадцать пять, она слабо напоминала заключенную. Девушку была в спортивном костюме с маникюром и безупречной укладкой. Не каждая заключенная могла себе позволить так выглядеть.

– Их действия противозаконны… - Когда меня привели, Марина сразу всё поняла. Сказала, что такие допросы тут не редкость и мне ужасно повезло, что меня всё-таки не отымели. – Они не имеет право трогать нас. За это мы можем подать на низ в суд.

За то, что меня не успели изнасиловать, пожалуй, стоило благодарить черноглазого Зейда. Он вернулся очень вовремя.

– Ты совсем блаженная что ли? – Марина выгибает брови. Отчасти я с ней согласна, моя доверчивость губит меня. Я живу в каких-то розовых очках, считая, что в мире правит закон и справедливость, а как показывают события последних дней, это далеко не так. Пора приземляться. – Видишь девушку кучерявую? Это Сюзанна, она тоже из наших только давно тут сидит, попалась на сбыте. Её местные полицейские водят обслуживать особых клиентов в мужских камерах. За это ей конечно дают некоторые поблажки, но и влагалище ей уже зашивали третий раз. Если не хочешь также, то найди поскорее кого-нибудь себе…

«Наших». Как меня коробит это слово. К «нашим» я себя никак не относила. Мне физически было неприятно, что теперь я относилась к касте проституток.

– У тебя тоже есть покровитель? – я словно попала в новый дивный мир с непонятными для меня правилами. Везде обязательно нужно было перед кем-нибудь раздвинуть ноги. Словно мироздание сводилось лишь к одному.

– Конечно. – Марина загадочно улыбается. – Мне достался самый лакомый кусочек. Думаешь, почему меня никто не трогает? Да и он обещал мне помочь и скостить срок. Может быть, даже штрафом отделаюсь.

Мне трудно было понять, могу ли я верить Марине, потому что я видела её в первый раз, поэтому лишь поблагодарила её за помощь, переоделась в выданный костюм и забралась на свою кровать, сразу отвернувшись к стенке. Разговаривать о покровителе и туманных перспективах не хотелось.

Оставалось надеяться на право на государственного адвоката, мне должны были предоставить возможность кому-то позвонить. Свой звонок я собиралась потратить на посольство, нужно было только раздобыть номер. Я верила, что завтра смогу как-то исправить ситуацию;

Но к моему разочарованию меня не вызывали больше на допросы и смеялись в лицо, когда я заговаривала о правах, адвокате и звонке. Мужчины постоянно пытались потрогать меня и зажать у стенки, приходилось бегать и изворачиваться, чтобы не оказаться ни в чьих лапах.

В тюрьме я не видела Леру, поэтому сделала вывод, что её выкупила Марго.

Так прошло невыносимо долгих три дня, которые показались мне сопоставимы с тремя неделями. Марина была единственной девушкой, с кем я общалась. Она была доброй и разговорчивой, но раздражала своим лёгким отношениям ко всему происходящему. В отличие от меня она сама прилетела в Рим и немного заигралась. Теперь же она надеялась на помощь своего покровителя.

У каждой девушки была своя работа в тюрьме, меня назначили помощницей на кухне. Я выполняла мелкие поручения: мыла посуду, подметала, резала овощи. На кухне было тихо и не было мужчин, что мне очень нравилось. Последнее время последних я боялась, как огня.

Слова Марины мне больше не казались бредом. На мою честь уже неоднократно покушались, пытались взять силой на обеде, на вечерней прогулке и один раз в душе. Я поняла, что нельзя было оставаться наедине ни с кем из мужчин. А ещё лучше, не попадаться им на глаза, не напоминать о своём существовании. Я пыталась быть невидимой для всех. Только так здесь можно было продержаться.