– Умница. – хвалит меня мужчина. – Одевайся.

Я сдала все необходимые анализы в медпункте и меня отвели обратно в тюрьму, выдав гель для душа, шампунь и большое банное полотенце, вызывая горькую улыбку. Мои скромные услуги оценили недорого. Минетом я заработала на банные принадлежности.

По возвращению я тут же отправилась в душ, желая поскорее смыть с себя кашу. К собственному стыду грязной после Зейда я себя не ощущала, у меня не было чувства грехопадения. Пожалуй, если бы страх не управлял моим телом, я бы могла получить удовольствие.

Это означало, что теперь я была падшей женщиной?

Загоняться по этому поводу я не стала, наоборот, постаралась успокоить себя. Карабинер был очень интересным мужчиной. Многие женщины были бы рады провести с ним время. Почему мне должно было быть противно рядом с мужчиной?

– Слышала, у тебя появился мужик. – Сказала мне сразу же Марина, заходя в душ. Я вздрогнула, случайно разливая шампунь под ноги, потому что не ожидала никого тут увидеть. Сейчас было не время для принятия водных процедур, для меня сделали исключение. – Могу тебя поздравить, скромница.

Последнее она сказала с нажимом.

– Спасибо. – Мне не понравилась реакция Марины, померещилась зависть. Изменился тон и манера общения.

– А говорила, что всё это не для тебя. Все мы так говорим, а потом подмахиваем и молим о снисхождении. – Марина раздевается и занимает место рядом со мной. Девушка определённо была привлекательнее меня. С её фигурой можно было бы хоть сейчас на обложку журнала. – Так что за мужик? Говорят, не из тюремщиков. Кто-то из участка?

– Не знаю. – Пытаюсь говорить убедительно.
– Я сама не знаю, честно. Меня отвели к нему сегодня. Видимо присмотрел, когда меня допрашивали.

После знакомства с Марго, я не верила больше никому на сто процентов. Доверие вызывал только Зейд, и терять я его не хотела. Он был моей спасительной, хрупкой соломинкой.

– Прикол. Впервые такое слышу. – Марина берёт мой шампунь и им намыливает волосы. Девушка не верит мне. – Кайф. Тут никому не разрешают собственные принадлежности во избежание конфликтов. Если тебе выделили, значит, он очень крутой мужик. Выше моего Карла, а он начальник полицейского участка.

Сразу два открытия. Первое, Марина трахалась с боссом полиции. Второе, Зейд мог то, что боссу было не по силу.

Слова Марины усилили беспокойство. Зависть сильное чувство, это я усвоила ещё в детском доме. Как и то, что счастье любит тишину. Чем меньше людей знало про меня и Зейда, тем крепче будут наши партнёрские отношения.

– Странная ты какая-то. Не понравился он тебе что ли, старый? – Марина не унималась, а я напрягалась всё сильнее. По её глазам я видела, что она хотела бы, чтобы мужчины был противным и отталкивающим.

– Нет. Просто мне не хочется это обсуждать. – В тюрьме угнетает не замкнутое пространство, а люди, с которыми ты вынужден сосуществовать. В обычной жизни ты пытаешься выбирать быт, окружающих и условия своей жизни, насколько это возможно. А в тюрьме ты вынужден подстраиваться под то, что имеешь.

Я молча оделась и пошла на кухню, мне нужно было ещё убраться там и помыть посуду согласно распорядку дня. Спрятав под платок мокрые волосы, я зашла на кухню, тихонечко поздоровавшись с женщинами.

– А ты что тут делаешь? – спросила меня крупная итальянка с кучерявыми волосами. Она выпрямилась с тряпкой в руках, принимая горделивую, немного надменную позу. – На твоё место уже взяли другую.

– В смысле? – Не понимаю ничего, обвожу пустым взглядом кухню и женщин. – Куда взяли?

– Сняли тебя с работ, радуйся. – процедил пухлый дежурный, показываясь в дверях. Он смотрел на меня с неприкрытой ненавистью. У мужчины был свежий кровоподтёк и рассечена губа. – Можешь идти к себе и отдыхать.

Новость не доставила мне радости, выделяться из толпы и привлекать внимание я не собиралась. Это вызовет новую волну ненависти ко мне.

– Нет. Я буду выполнять свои обязанности. – Уверенно решила я, направляясь к раковине. Так, меня ещё ночью подушкой придушат за отдых. Главное правило выживания, быть как все. – Лишний человек на кухне не помешает!

– Ты стала плохо понимать итальянский, русская? – Дежурный догнал меня и оттащил силой от раковины. Ситуация была комичной. – Тебе сказали, что ты освобождена от работ. Можешь, отдохнуть в камере, почитать в библиотеке или прогуляться во дворе…

Сглатываю. Зейд перестарался. Я была бы просто благодарна за то, что никто не трогал бы меня из мужчин. Если бы Карабинер похлопотал за честное расследование моего дела, я бы душу ему продала, но выделять меня среди остальных я не просила.

– Я прошу тебя. – Говорит уже умоляюще дежурный, склоняясь к самому уху, чтобы женщины не слышали его. – Мне не нужны проблемы. Если Сириец узнает, что ты марала свои нежные ручки о грязную посуду, он мне не то, что второй синяк поставит, он мне голову оторвёт.