— Ну и что? — недоверчиво проворчал моряк. — Буду с этим жить. Вы думаете, что можно подмарафетить?

— Подмарафетить — не знаю, а улучшить качество можно, — ответил доктор.

— Улучшить качество, — недовольно повторил моряк. — Зачем? То, что сейчас имею, меня вполне устраивает.

— Сейчас имеете, а завтра можете потерять, — строго произнёс доктор. — Впрочем, вам решать. Подумайте и не принимайте быстрых решений. В вашем случае спешка не нужна. Посоветуйтесь с родными.

Моряк задумался, встал с постели и ответил:

— Хорошо, доктор. Спасибо. Я подумаю.

— Вот и хорошо, — произнёс доктор. — Подумайте. А пока мы вас поддержим на уровне, достойном звания морского волка. — Ну-с. А что же у нас здесь? — спросил доктор, обращаясь к стоящему у окна Мякину.

— Давайте, молодой человек, разберёмся с вами. Присаживайтесь к себе. — И доктор жестом пригласил Мякина присесть.

— Здесь у нас всё отлично, — произнёс он после осмотра Мякина. — Будем надеяться, что недельки через три всё будет великолепно.

Мякин вздрогнул от этих «недельки через три» и напрягся, как хищник перед прыжком.

— Доктор, — произнёс он чуть охрипшим голосом, затем прокашлялся и продолжил: — Доктор, давайте сократим эти «недельки три» до разумного минимума.

Доктор спокойно и Мякину даже показалось, как-то равнодушно отреагировал на мякинское предложение:

— Ну, это мы посмотрим потом, голубчик. А сейчас — лечиться, лечиться и лечиться!

— Нет, доктор. Вы, пожалуй, меня не поняли, то есть совсем не прониклись, — громко заявил Мякин.

— Не проникся? — вопросительно ответил доктор и что-то тихо спросил у помощницы. Та в ответ пожала плечами и показала доктору какую-то бумагу в мякинской папке. Доктор внимательно прочёл справку, хмыкнул и спросил: — А вы, голубчик, давно ли начальствуете?

Мякин моментально ответил:

— Доктор, этот вопрос к моей болезни отношения не имеет. Поэтому решительно прошу сократить срок.

— Так уж и решительно просите? — снова спросил доктор.

— Да, — ответил Мякин и, почувствовав некоторую иронию в словах доктора, добавил: — Никаких трёх недель, да и вам я здесь совсем не нужен — только место занимать.

— Только место занимать, есть и спать… — в рифму повторил доктор. — Ох! Простите! Это я задумался, — добавил он и пристально посмотрел на Мякина.

Мякин положил ладони на свои колени, как можно крепче впился в них пальцами и тихо, но, как ему показалось, довольно грозно произнёс:

— Максимально пять дней, и ни часа больше.

— Голубушка, уж запишите пациенту. — Доктор обратился к помощнице. — Напишите так: «Ни часа больше».

— И всё? — спросила помощница.

— Да, а что же ещё? — подтвердил доктор. Он повернулся к Мякину и спросил: — Голубчик, вы довольны?

— Он доволен, а как же! Конечно доволен! — пробасил моряк, до того равнодушно наблюдавший за общением доктора и Мякина. — Это такое послабление, что ни часа больше. Мне такое не прописали, а ему такие почести!

— Ты, матрос, здесь в таком почёте, как кок на линкоре, — произнёс моряк в сторону Мякина. — Соглашайся. Я бы на твоём месте не сопротивлялся. — Моряк, как ни странно, легко поднялся, вплотную подошёл к Мякину, поднял его с постели и, прижав к себе, прошептал в ухо: — Не спорь с ними. Не спорь. Потом обсудим.

Мякин отпрянул от моряка, с размаху плюхнулся на кровать, потряс головой, как бы пытаясь восстановиться после общения с моряком, и заявил:

— Хорошо, пусть будет так.

— Вот и отлично! — обрадовался доктор. — Оставляем вас, любезные, с полным пониманием обязанностей пациента нашей клиники.

— Зачем вы заставили меня согласиться с ними? — тихо спросил Мякин, когда доктор с помощницей удалились.

Моряк сел на свою койку, угрюмо посмотрел на Мякина, шумно вздохнул и ответил:

— Ты, матрос, не сердись, не дуйся на капитана. Ты сделал всё правильно — как говорится у нас, по уставу. Спорить с доктором в этом заведении нельзя, то есть можно, только если не зависишь от него. А ты, матрос, как и я сейчас, — человек зависимый. Тебе клистир не поставили не потому, что ты не захотел, а потому, что они не захотели. Мы с тобой — как рабы в трюме. Это понимать должно, матрос. Это хуже, чем наёмный на галере. Понял?

— Нет, не понял, — нервно ответил Мякин.

— Упрямый ты, матрос, — грустно заметил моряк. — Ну, как хочешь. Сейчас не понял, потом поймёшь.