— Я не знаю, как постичь главный свой смысл, — глядя в окно, произнёс Мякин. — Я не мудрец. Нет у меня ответов на сложные вопросы.

— Вот так и получается, матрос: у тебя нет ответа и у меня нет ответа. Получается, что мы с тобой безответные. — А там… — Моряк как-то неуклюже махнул рукой в сторону двери. — Ответы всегда находятся. Понимаешь, всегда находятся…

— Я стараюсь, — неуверенно ответил Мякин. — Но понимание приходит нечасто.

— Я, матрос, тоже старался. Пока от моих стараний никому хорошо не стало. Старался, старался, а выперли с флота в момент. Проводили, так сказать, на заслуженный берег. Списали напрочь.

Последнюю реплику моряка Мякин оставил без комментария, вернулся к своей кровати и снова лёг. Он подумал о себе:

«Вот и меня выпрут из конторы. Только меня выпрут уж, конечно, не на заслуженный отдых, а так, спишут в никуда».

— Спишь, матрос? — услышал он минуты через две и ничего не ответил. — Поправляйся, матрос, тебе до меня ещё далеко, — сквозь сон услышал Мякин и окончательно заснул.

Спал он недолго, и приснился ему неприятный сон. Как будто сидит он в конторе, но не в кабинете, а за своим столом, а Казлюк, словно его большой начальник, отчитывает Мякина за что-то. Остальные поддакивают Казлюку, повторяют хором его неприятные слова:

— Вы, Мякин, уж совсем!

— Совсем, совсем… — повторил хор конторских.

— Вы когда-нибудь будете работать?

— Работать, работать… — снова повторил хор.

— Это нехорошо! — не унимался Казлюк.

— Хорошо, хорошо… — добавил хор.

Так продолжалось некоторое время. Мякину стало совсем противно, он попытался оправдаться, но ничего сказать не смог. Он открывал рот, а звуки не получались.

«Это так бывает во сне: хочешь что-то сказать, но не можешь», — подумал Мякин и почувствовал чьё-то прикосновение.

— Ты что, матрос, раскричался? — услышал Мякин настороженный голос соседа. Моряк стоял у мякинской кровати и легонько трепал Мякина за плечо. — Жуть, что ли, привиделась?

Мякин открыл глаза, разглядел озабоченное лицо моряка и ответил:

— Да, снилась гадость какая-то.

— Переживаешь, матрос, — заключил моряк. — Вот и снится дрянь всякая. Мне тоже что-то непотребное сниться стало, как списали меня. Тебя, видать, тоже списали или, того гляди, спишут.

— Того и гляди, — произнёс Мякин. — Да, наверное, того и гляди.

— А ты, матрос, не боись, не дрейфь. Ещё найдёшь себя. Молодость и дана для того, чтобы себя найти.

За окном забрезжило. Наступал новый день. Клиническое народонаселение по-разному провело эту ночь, но день, наверное, встречало в основном одинаково — с радостью и надеждами на лучшее.

Моряк и Мякин затихли в ожидании медсестры с утренним приветствием и первой процедурой — измерением температуры тела пациента.

— Доброе утро, — энергично произнесла вошедшая к ним медсестра. — Как соизволили почивать?

— Вот, матрос, дождались и мы приятного обхождения, — произнёс моряк и ответил: — И вам, красавица, доброго, а почивали мы в целом нормально, спали по очереди: один вахтует, другой спит. Так незаметно и вас дождались.

— И зачем же такие вахты? — улыбаясь, произнесла медсестра. — Я в любом случае вас бы навестила. Вот, держите термометры — температурку измерить. — Она вручила лежащим пациентам градусники и добавила: — Поднимайтесь, господа мужчины, скоро завтрак, да и я минут через десять забегу к вам.

— С нетерпением будем ждать! — пробасил моряк. — Мы красавиц всегда ждём с нетерпением.

— Тогда ждите с нетерпением, — ответила сестра и скоренько удалилась.

— Ну что, матрос, будем жить и здравствовать! Объявляется всеобщий подъём!

Мякин сунул термометр под мышку и остался лежать.

— Ну полежи, полежи, матрос. Я пока зайду в туалет, — пробурчал моряк. — А потом твоя очередь.

«Очередь из одного человека», — подумал Мякин и закрыл глаза. Он представил себе, как возвращается в контору после госпиталя и как конторские встретят его. Раиса, наверное, обрадуется и скажет: «Мякиша, бедненький, как ты похудел! Кормили тебя, наверное, плохонько». Вихрастый попросту подумает про себя: «Ну, слава Богу, начальство заявилось». Бородач никак не отреагирует. Сухо поздоровается и отвернётся, да ещё сделает вид, что ему всё равно, есть начальник или его нет. Худая женщина криво улыбнётся и сквозь зубы произнесёт: «Поправились, а мы уж заждались вас».

— Вставай, матрос, гальюн освободился, — услышал Мякин и открыл глаза. Он вытащил термометр, взглянул на шкалу и убедился, что температура у него нормальная.

— Да брось ты, матрос, горевать! Иди обмойся, взбодрись, капитаном будешь! — Моряк после душа с воодушевлением потирал себе спину полотенцем и энергично прохаживался по палате. — Сейчас камбуз к нам прибудет — подхарчимся.

Мякин встал и пошлёпал в туалет. Он тщательно почистил зубы, аккуратно побрился. Минут пять стоял под тёплым душем и вышел из туалетной комнаты, уже когда тарелки с завтраком стояли на тумбочках.