— Эм… — Я сжимаю руки на коленях и произношу первое слово, которое приходит на ум. — Конечно.

Брови Бодавея поднимаются.

— И это все? Уверены?

Я прочищаю горло.

— Ну, я имею в виду… — Я оглядываюсь на Хадсона, выражение лица которого ничего не выдает.

— Будьте честной, — говорит Бодавей. — Вы побывали здесь, подходите под нашу демографическую категорию — молодые, успешные горожане, желающие воссоединиться с природой. Было бы вам интересно снова посетить нас в другом городе?

Ему нужно мое честное мнение.

— Честно? Нет, наверное, нет.

Откуда-то доносится сдавленный вздох, возможно, от жены Бодавея или дизайнера интерьеров по другую сторону от Хадсона.

— Не поймите меня неправильно, — спешу пояснить я. — «Цеэ» — это единственный в своем роде роскошный опыт, который я не скоро забуду.

— Но… — Глаза Бодавея сверкают, как будто он не может дождаться моей критики.

Я облизываю губы и делаю глоток воды.

— Как бы я ни ценила и уважала влияние местных жителей, оставаясь здесь, я не чувствовала себя близкой к местной культуре.

Жена Бодавея ухмыляется.

— Продолжайте.

Хадсон

Черт.

Мое сердце колотится, а лицо болит от попытки сохранить нейтральное выражение, когда Лиллиан убивает наши шансы на получение второго здания. Бодавей полностью увлечен мнением Лиллиан, даже очарован. И каждое слово из ее уст — это шаг, отдаляющий нас от цели.

— Такие курорты — для богатых, — говорит она. — Честно говоря, если бы я не была здесь по делам, то никогда не смогла бы позволить себе провести здесь ночь, а тем более спа-день или ужин из пяти блюд, и уж тем более вертолетную экскурсию. — Она вертит в руке одну из своих неиспользуемых вилок на столе, затем снова кладет ее, ерзая на месте. — А что, если ваше следующее предприятие будет предназначено для обычных людей. Что, если вы создадите интерактивный курорт, который пригласит гостей познакомиться с местной культурой на практике? Вместо роскошного жилища на скале они бы останавливались в вигвамах, землянках, саманных постройках…

— Вы хорошо подкованы, — с гордостью говорит Бодавей.

— Люди хотят уехать из городов, чтобы воссоединиться с природой, — говорит она. — Ничто не может научить этому лучше, чем местные, коренные культуры.

— Она права, — бормочет кто-то за столом.

— Гостей можно было бы пригласить посмотреть и даже поучаствовать в изготовлении одеял и плетении корзин. Они могли бы ловить рыбу и ужинать на свежем воздухе под звездами. Вместо спа-салона можно было бы организовать походы на природу, посетить природные горячие источники и водопады, а также озера для катания на каноэ. Вместо того чтобы любоваться пейзажем с вертолета, они могли бы узнать о местной флоре и фауне, местных традициях, защите ресурсов земли и сообществе. И каждый из курортов будет не похож на другой. У каждого племени есть свои традиции, поэтому гости смогут познакомиться с одним из них и получить новые впечатления при посещении другого. Они уедут не только с расслабленными мышцами и сияющей кожей после природного спа. Они уедут с новым осознанием своей связи с землей и своим сообществом, а также с более глубоким пониманием коренных жителей.

Лиллиан вздыхает.

Ловлю себя на том, что делаю то же самое.

Откуда, блядь, это взялось?

— И вы придумали все это за то короткое время, что провели здесь? — спрашивает Бодавей.

Ее щеки окрашиваются в розовый цвет.

— Фестиваль зимнего солнцестояния, вообще-то. И мне нравиться проводить исследования.

Он смотрит на свою жену, а я слежу за ее реакцией, зная, что это решит мою судьбу.

— Мне это нравится, — говорит она. — Мне вообще никогда не нравилась эта дурацкая идея со спа.

Черт. Я труп.

Я подзываю официанта и заказываю двойной бурбон, пока Лиллиан продолжает излагать свой бизнес-план следующего возможного предприятия «Ит ох». Я даже не пытаюсь бороться с этим, потому что, по правде говоря, это неплохая идея. Отличная идея. Меньше накладных расходов и больше участия в жизни общества, чем в большом бизнесе. Если все правильно реализовать, то можно привлечь широкий круг людей с разным социально-экономическим положением. Всех людей, а не только самых богатых. Но движение в этом направлении означает, что им не нужен «Норт Индастриз». А провал этого задания — это то, о чем мне постоянно будут ставить в вину. И Хейс. И Август. И даже Александр.

Зная все это, я не могу найти в себе силы возразить ей, потому что, честно говоря, она меня завораживает. Лиллиан уверена в себе и горда, и чем больше она говорит, тем больше загорается от возбуждения. Никакие спа-процедуры не могут придать ей такого сияния. То, что я вижу, больше похоже на цветение. И от этого зрелища просто захватывает дух.

— Мистер Норт, вам очень повезло иметь в штате такого провидца. — Бодавей поднимает свой бокал, а Лиллиан возится со своим пустым винным бокалом, потом тянется за водой. Они чокаются бокалами.

Я поднимаю свой бокал и делаю то же самое, с разочарованием и радостью в равной степени.

— Мы прячем ее, чтобы другие компании не утащили.

— Умно. — Бодавей стучит своим бокалом по моему. — После ужина напитки на террасе, — объявляет он присутствующим за столом. — Мисс Лиллиан. — Он встает и предлагает ей свой локоть.

Девушка смотрит на меня, как бы спрашивая разрешения, что ей не нужно делать, но первобытный человек во мне все равно выпячивает грудь.

— Встретимся снаружи, — говорю я, и она кладет руку на его локоть.