Большими пальцами нежно провожу по ее коже… Нет!

— Прости, — шепчу я и опускаю руки, чувствуя себя полным кретином. — Никаких жуков.

Она подается вперед и кладет руку мне на грудь.

— Уверен?

Ее прикосновение словно клеймо, обжигающее мою кожу. Умоляющее. Требующее.

— Уверен.

Скажи мне, что чувствуешь то же, что и я. Скажи, что чувствуешь связь между нами.

Ее голова откинута так далеко назад, что ее губы выглядят как подношение.

Подношение, которое я не осмеливаюсь принять.

— Что ты чувствуешь? — спрашиваю я, гадая, истолкует ли она мой вопрос как ссылку на вихрь, испуг от насекомых или ощутимое электричество, которое притягивает нас ближе.

— Честно? — Ее дыхание касается моих губ. — Возбуждение.

Эти слова ударяют меня в самое нутро и высвобождают волны желания, которые затрагивают каждую эротическую зону внутри меня.

Ветер развевает прядь ее волос у лица. Я отбрасываю ее в сторону, позволяя кончику пальца скользнуть по шелковистой коже у ее челюсти.

— Хадсон?

— Хм? — Я облизываю губы, ее дыхание на них — это самое близкое приближение к ее рту.

— Я очень хочу поцеловать тебя.

— Правда? — Я ухмыляюсь. Язык ее тела и тепло в ее взгляде выдают это с головой. Поцеловать Лиллиан, игнорировать все причины, которые делают одну ночь с ней неправильной, выбросить мои моральные принципы в окно и поклоняться ее телу — искушение слишком велико, чтобы его отрицать.

— Я бы никому не сказала. И это необязательно должно что-то значить. Я не ожидаю, что ты будешь вести себя по-другому, когда мы вернемся в Нью…

Я накрываю ее рот своим пальцем, теплая влага ее губ посылает через меня свежую волну вожделения.

— Во-первых, я бы счел, что мне повезло поцеловать тебя.

В ее глазах вспыхивает возбуждение.

— Во-вторых, я бы не смог остановиться на этом. Мне бы захотелось, чтобы мой рот был не только на твоих губах. И если бы мне выпала честь заполучить тебя в свою постель, я бы хотел, чтобы об этом узнал весь мир. — Даже когда это заявление срывается с моих губ, я потрясен убежденностью, которую чувствую, произнося его.

У нее перехватывает дыхание. Ее глаза горят, а пульс учащенно бьется на шее.

— Я не против…

— Лиллиан. — Я качаю головой. — Прикасаться к тебе, целовать тебя… везде. Быть внутри тебя, черт… — Я выдыхаю и пытаюсь удержаться от того, чтобы не вонзить в нее свой быстро растущий стояк. — Между нами никогда ничего не будет по-прежнему. Один поцелуй, и я попадусь на крючок. Захочу большего, и захочу этого регулярно. — Что. Я. Блядь. Несу. Что со мной не так?!

— Ты не можешь знать наверняка. Что, если секс со мной ужасен?

Я облизываю губы, уже представляя их на ее коже.

— Невозможно.

Не сводя глаз с моего рта, девушка выдыхает дрожащий вздох. Я представляю, как она издаст такой же звук в моих объятиях, когда я жестко буду трахать ее.

Нет.

Нет. Нет. Нет.

Этого не может произойти. Она — сотрудница «Норт Индастриз». Раньше у меня никогда не было проблем с тем, чтобы отказывать женщинам, но отказать Лиллиан — это далеко за пределами моего контроля.

— Это «да»? — В ее голосе звучит нотка надежды. Она прижимается к моему телу, и ее грудь, прижатая к моим ребрам, заставляет меня затаить дыхание.

— Нет. — Я обхватываю рукой ее шею и прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Не потому, что я не хочу. А потому что хочу.

Она закрывает глаза.

— Это не имеет смысла…

В небе над нами взрываются фейерверки. Вдалеке раздаются крики «С Новым годом!», за которыми следуют гудки и звон колоколов.

Мы смотрим вверх на яркие цвета, которые загораются, вспыхивают и сыплются дождем. Словно находясь в мыслях друг друга, мы одновременно поворачиваемся друг к другу.

Лиллиан скользит рукой вверх по моему плечу и обнимает меня за шею. Приподнимается на носочки, и я легко поддаюсь на ее прикосновение к моей шее, которое сближает наши губы. Нас разделяет всего одно дыхание.

— С Новым годом, Хадсон, — шепчет она у моих губ.

— С Новым годом…

Она прижимается своим ртом к моему. Мой удивленный возглас сменяется стоном. Ее губы раздвигаются настолько, что я чувствую вкус ее сладкого языка и жар ее дыхания. Нет! Я не могу. Поэтому хватаю ее за руки и заставляю сделать шаг назад.

— Прости, — говорит она, тяжело дыша. Ее веки опущены, и нет никакого сожаления в том, как девушка облизывает нижнюю губу, словно пробуя на вкус то, что осталось от меня.