Шрифт:
Но Хрисанфос затащил его в свой офис. На голых стенах висела православная икона Пресвятой Богородицы.
– Ну что? – с полной серьезностью спросил он. – Это Сароглу?
Это имя Манос услышал впервые.
«Он не грек…»
– Нет, – ответил он.
Но как раз в этот момент дверь приоткрылась, и в проеме появилось взволнованное лицо Стеллы.
– Они его взяли! Он сел на «Суперэкспресс» до Пирея!
– Где Беллас? – Хрисанфос вскочил со стула так резво, словно сел на гвоздь.
– Все там, внизу! – Стелла и еще пара копов стояли у выхода, словно ожидая сигнала к забегу.
Хрисанфос схватил ремень с кобурой.
– Ох уж мне эти ученые! – усмехнулся он, устремляясь к двери. – Я спрашиваю, «да» или «нет», а ты и понятия не имеешь…
С этими словами полицейский захлопнул за собой дверь, оставив Маноса в одиночестве.
– Да нет же… – сказал тот. Но его уже никто не слышал.
26
Среди веселого клокочущего хаоса греческого порта с гудящими машинами, взбирающимися по пандусам парома, и пешеходами, прокладывающими путь через бетонный пирс на покрытых отпускным загаром ногах, офицер Беллас стоял в позе генерала, организатора великого военного вторжения. На самом деле его силы состояли из четырех человек, которым надлежало подняться на борт пришвартованного судна: Петросса, Стеллы, Георга и Хрисанфоса. Их миссия определялась просто: найти мужчину-грека, примерно 35 лет, виновного в смерти Билла Кейси и Дженны Уилл. Звали его Макис Сароглу. Еще совсем недавно он работал массажистом в отеле «Альбатрос» на пляже Панормос и жил без документов неподалеку от города Миконос.
На допросе Соня и владелец отеля показали, что один из работников не появлялся на своем месте несколько последних дней. Полиция установила место его проживания, но личные вещи подозреваемого пропали, а сам он исчез. К сожалению, каких-либо сведений о нем управляющий «Альбатросом» предоставить не смог, но у арендодателя комнаты случайно нашлась ксерокопия удостоверения личности, которую незамедлительно отправили в афинский отдел киберпреступлений. Также удалось связаться с интернет-провайдером сбежавшего массажиста, который верифицировал учетную запись, уникальный идентификатор девайса и его точное местоположение.
Все это было сделано с беспрецедентной быстротой.
И вот теперь половина штатного состава полицейского управления Миконоса прибыла в порт, чтобы отследить эту мигающую точку – мобильный телефон пассажира, находящегося где-то на пароме «Голден стар».
Вопрос времени.
Офицер Беллас, оставаясь на прямой связи с Афинами, пытался выяснить, находится ли подозреваемый в передней части корабля:
– …Направляется к корме… Я… я думаю… Сигнал потерян.
Время поджимало. Первая попытка – попробовать идентифицировать в соцсетях кого-либо с таким именем, как Макис Сароглу или Герасимос Сароглу, Герасимакис Сароглу, Продромос Сароглу, П. Сароглу, М. Сароглу… Ничего. Вторая попытка – перепроверить имя в списке Маноса. Ничего. Последним шансом был зернистый отпечаток большого пальца с удостоверения личности. И вот теперь четверке в штатском – Петроссу Ксагорарису, Хрисанфосу и дуэту Стелла – Георг – предстояло подняться на борт парома.
При обычных обстоятельствах парому требовалось не более часа, чтобы прибывшие высадились на берег, а направляющиеся в Пирей заняли их место. Если обнаружить Сароглу не удастся, судно задержится в порту, и все его электронные операции будут заморожены. Пока же самое главное было не допустить паники.
– Глаза откройте! Ищите парик, шляпу! – прошипел в их беспроводные наушники Беллас. – Начните с кормы и двигайтесь вперед. И тихо!
Краем глаза он заметил знакомую фигуру мэра Маврудиса, направляющегося к пирсу с двумя молодыми парнями с видеоканала муниципалитета.
«Быстрее!»
На главной палубе четверка полицейских разделилась на пары, чтобы начать осмотр судна с двух сторон и двигаться навстречу друг другу. Стелла заметила, что Георг дрожит, и взяла его за руку.
– Эй, держись…
Ее всегда тянуло прижаться к нему, но теперь для этого появилась реальная причина – она нервничала не меньше Георга, и отступать было некуда. Оба предполагали, что подозреваемый вооружен, хотя Манос и объяснил, что убийцы этого типа ведут себя иначе. Но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.
Середина июля. В это время года с парома обычно сходила тысяча человек и еще тысяча поднималась на борт: одни спешили забрать свой багаж, другие боролись за хорошие места. В такой ситуации шанс заметить высокие скулы, выпуклый лоб и темные волосы, которые, если выросли, возможно, завивались на висках, был невелик.
Петросс и Хрисанфос попытались изобразить из себя подельников, отметившихся на Миконосе рекордными победами и покорившими десятки красоток. Впрочем, не сделав и двадцати шагов, они снова превратились в самых обычных копов. Ксагорарис незаметно сменил беспроводную полицейскую рацию на наушники-пуговки.
Оставшийся на пирсе Беллас продолжал инструктировать подчиненных:
– Он будет один. Знает, что мы на него вышли, знает, что нашли тела. Знает, кто мы и зачем явились. Когда мы пришли, он увидел, что мы собираем массажистов и прочих, и понял, что надо бежать. И пока тебе делали массаж…
– Мне не делали массаж, – неубедительно огрызнулся Петросс.
Хрисанфос бросил на него укоризненный взгляд: «Перестань. Нам здесь дело надо делать». Подозреваемый наверняка с животиком. Фото на удостоверении показывало только голову, но лицо было пухлое.