– Так удобнее, - сообщил он.
– Зачем вас прислали, мистер Хелм? Разделаться с Ковбоем? Но, помилуйте, - отряжать умелого истребителя против такого подонка, Сэма Гунтера?

– Возможно, - сказал я, тщательно подбирая слова, - наверху не знают, какое это никчемное ничтожество. Думают: большая, очень хитроумная и дерзкая шишка. Знаменитый резидент, числящийся под кличкой Ковбой и нагло гуляющий в ковбойском костюме. Что в глаза бросается, того и не замечают. Помните "Украденное письмо"? Подонок ли, нет ли, - а мне велели убрать именно Гунтера.

– Весьма любопытно, - улыбнулся Вегманн.
– И вселяет бодрость. Рад услышать подобное, мистер Хелм. Я долго и прилежно трудился, дабы создать ложный след. Остановил выбор на господине Гунтере, натаскал его, словно пса, выставил над ширмой, как Петрушку... В Хуаресе он, правда, поработал неплохо, но, между нами, агент из Гунтера не ахти... Легко теряет голову - точнее, то, что у него именуется головой. А внимание вашей контрразведки он привлекал долго, осторожно, под моим чутким руководством. К счастью, Гунтер - напыщенный болван и вообразить не может, что на свете существуют люди поумнее. Жаден. И весьма. Полезный субъект... И одевается соответственно.

– А доктор Нальди?

– О, доктор Нальди... как это? Внутренний эмигрант. Полоумный профессор, вообразивший себя светилом сейсмологии, убежденный, будто атомные взрывы неизбежно приводят к тектоническим сдвигам земной коры... И предал Соединенные Штаты, отстаивая дурацкую свою теорию. Для сдвигов заряды нужны помощнее. А простофиля Хэнк Вегманн знай сидит на своей заправочной станции, у всех на виду, безобидного безобидней. Он исчезнет, конечно же, однако никто особо не встревожится, ибо человек-то маленький, никчемный... Вы, разумеется, понимаете, почему я разговариваю столь откровенно.

Я хохотнул:

– Можете не пояснять. Сам не первый год работаю.

– Значит, понимаете, - улыбнулся Вегманн.
– Чистая необходимость. Не питаю к вам ни малейшей личной вражды.

– Благодарю, - отозвался я.
– Будьте уверены: ваш покорный слуга поступил бы в точности так же. Если бы приказали удирать, не оставляя свидетелей.

– Рад познакомиться с человеком разумным.

Слушая наши речи, Гейл принялась всхлипывать, Пошевелилась. Вздохнула, словно пытаясь вымолвить что-то, однако осеклась и замерла неподвижно. Пикап заскрипел тормозами, остановился. Дверца поднялась. Воспоследовала процедура нашей выгрузки, при которой и мне, и Гейл развязали ноги. Я не придал этой подробности ни малейшего значения. Временная передышка не значила ничего, ибо, во-первых, я не готовился извлекать из нее выгоду, а во-вторых, сооружение, венчавшее церковь, оказалось чересчур любопытным.

Возможно, строители старой церквушки выбрали для нее место весьма неожиданное, высоко в горах, почти на границе альпийских лугов. Но весь новомексиканский край изобилует заброшенными поселками, где некогда обитали рудокопы, а эта публика была столь же неотесанной, сколь и набожной. Церковь зачастую оказывалась единственным домом, выстроенным с любовью и старанием. Что ж, одобряю... Как следствие, всякая подобная церковь способна простоять века, надолго пережив покинутые и развалившиеся хижины.

По моим расчетам, пикап очутился на склонах Сьерра-Бланки. Там и сям росли мачтовые сосны, а меж ними виднелись бренные останки шахтерского поселка. Пара-тройка лачуг, сложенных из дикого камня, выглядели вполне благопристойно, а лишенные крыш, прогнившие, потонувшие в снегу бревенчатые прямоугольники указывали: здесь тоже обитали человеческие существа. Повыше, средь густого кедровника, я приметил заброшенную шахту. Наверное, имелись и другие.

Маленькая, приземистая церквушка упорно противилась натиску времени и стихий. Кое-где каменная кладка начинала разрушаться, но в целом старинный храм казался довольно крепким. И на звоннице, укрытая от наблюдения с воздуха, красовалась необычная штука, наподобие параболической радарной антенны.

Ежели говорить по чести, не могу ручаться за точность определения. В электронике я смыслю примерно столько же, сколько в квантовой механике - сиречь ни аза. Не ручаюсь даже за слово "параболическая". Возможно, устройство было гиперболическим, эллиптическим либо сферическим... Но, если не слишком ошибаюсь, инженеры-электрики, съевшие в своем деле целые своры собак, чаще всего стрекочут о параболах.

Короче, я узрел некую дрянь, похожую на мелкий котелок диаметром в несколько футов, утыканный антеннами, перевитый проводами. Котелок нацеливал их на запад, в сторону огромной, расстилавшейся далеко внизу долины. И подрагивал, ерзал, непрерывно смещался, точно следя за чем-то. На верхотуре дежурил то ли часовой, то ли повар... Я не завидовал этой высокопоставленной особе. И холодно, и ветрено, и поди знай, сколь долго выдержит хрупкая с виду колокольня вибрацию тяжелого устройства...

Вегманн приблизился.

– Ну-с, мистер Хелм? Что скажете?

– Ловушка для насекомых. Или пичуг.

– О нет!
– засмеялся Вегманн.
– Отнюдь! Не для пичуг, мистер Хелм, а для крупных птиц очень высокого полета!

Из одной уцелевшей каменной хижины - довольно крупной - доносился непонятный гул и стук дизельного движка. Вероятно, там же расположили электрический генератор. Я потопал ногами, восстанавливая кровообращение, от души пожалел, что не могу растереть связанных за спиною рук.