Шрифт:
– Джима! Со стороны Джима!
– Господи!
– вздохнул я.
– Птичка вылетает в десять, а сей бравый молодчик еще блюдет свое кастильское самолюбие! Ну, хочешь, назови меня "чертовым гринго"?
– Отстань!.. Готово.
– Теперь выдерните рубаху из брюк придайте мне самый неопрятный вид, - и протяните ремешок сквозь последнюю петлю, но дюймов десять оставьте. Я должен вынуть его мгновенно, связанными руками.
– Они же за спиной связаны!
– вскинула брови Гейл.
– Не рассуждай, просто повинуйся: время дорого.
– Ракета, - сказал я, обращаясь уже к Ромеро, - снабжена боевой головкой...
– Знаю!
– Откуда?
– Сукин сын устроил мне подробную предварительную экскурсию и посвятил в свои планы, как и тебя, кстати. Случается в подобных положениях. Он уже мысленно расстрелял всех троих, а долгие годы проделывать подобную работу и под занавес не похвастать ею перед противником, видимо, не смог. Знаешь принцип настоящей мести? Не просто ударить или убить, а сперва насладиться, подробно сообщить, за что именно. Здесь - немного похожая психологическая загвоздка, но...
– Понимаю!
– Ничего не понимаешь! Я кое-что смыслю в электронике. Учился, пока не перешел на службу в... Короче...
И Ромеро, покосившись на Гейл, быстро зашептал прямо в мое ухо. Грохот машин едва не заглушил его речь, но я все-таки понял, куда клонит прилизанный хлыщ из поганого "Чихуахуа", и покосился на Джима с невольным почтением.
– Он приговорил меня. И бросил валяться связанным, а это - неразумно. Следовало прикончить сразу...
– Ромеро усмехнулся: - Впрочем, пожалуй, он и прав. Ума не приложу, как быть...
– Ах ты, сука!
– заорал я во весь голос.
– Подслушивать приползла, вонючка? Вон отсюда!
И всем весом, изо всех сил оттолкнул от себя Гейл Хэндрикс. Женщина опрокинулась, перепачкав лицо, перевернулась и с ужасом уставилась на меня.
Глава 25
Разумеется, не следовало забывать о грохоте проклятой машинерии. Надлежало следить за дверью. Но в моем деле привыкаешь полагаться на слух наравне со зрением, привычка становится второй натурой и подводит, если увлекся разговором, а вокруг царят лязг и гром.
Гунтер вступил в хижину, картинно поигрывая револьвером - огромной никелированной игрушкой" той самой, из которой он застрелил Пата Ле-Барона.
Мы сидели рядком, болтали ладком и вообще смахивали на статуэтку "Три обезьяны" - знаменитый шпионский талисман. Пришлось действовать быстро, не рассуждая и не миндальничая. С одной стороны, я жалел ушибленную и обиженную Гейл, а с другой - она получала великолепный трамплин для впечатляющего прыжка в глубины истерики. Мигом поздней, когда миновало первое изумление, Гейл и сама поняла это. Вознамерилась было оглянуться, вовремя осеклась и завизжала, проливая потоки слез - то ли подлинных, то ли выжатых намеренно.
Гунтер уже возвышался прямо над нами.
– Чудная картинка!
– рявкнул он, пытаясь перекрыть завывание дизеля.
– Ну-ка веревочки проверим!
Убедившись, что наши с Ромеро веревочки остаются в первозданной нетронутости, он склонился над Гейл, у которой хватило разума свернуться маленьким несчастным комочком и орошать слезами тошнотворно грязный, скользкий от масла и горючего пол. На бывшей любовнице бравый ковбой тоже проверил веревочки, а потом пнул женщину в бок.
– Краник-то завинти, милая! Это Сэм, дорогуша? И Сэм тебя знает наизусть, вдоль и поперек!
За точность не ручаюсь; ибо передавать полоумный жаргон техасских ублюдков не берусь, но смысл его тирады был приблизительно таков. Меня подмывало крикнуть Гунтеру, что он уже, в сущности, покойник" мертвец, которому Вегманн лишь по соображениям практической пользы дозволяет покуда попирать сорокадолларовыми сапожищами заснеженную землю. Скотина полагала, будто получила очередное наиважнейшее задание - благодаря своим исключительным и несравненным способностям. Но его натаскивали только на одну-единственную второстепенную роль, а спектакль уже изымали из репертуара...
Я, конечно же, промолчал. Будь Гунтер чуток умнее, может, и стоило бы заорать нечто подобное. Толика правды в известных обстоятельствах иногда решает все. Но существует железная и нерушимая заповедь: ни за что, нигде, никогда - и уж, тем паче, в критические минуты - не пытайся вразумить остолопа. Это чистый перевод сил и времени. А время нынче стоило дорого. Сэм Гунтер наверняка хохотал бы, слушая, как связанный пленник пытается перессорить его с наилучшими друзьями...
Я предоставил действовать Гейл.