– Сволочь, - впервые ее времени выезда из Руидосо улыбнулась Гейл.
– Похабная, развратная, жестокая, сообразительная, любимая сволочь!

Я ухмыльнулся:

– От развратной, двуличной, любимой, безмозглой сволочи слышу...

Дабы неуклюже усесться втроем, спиною к спине, покорному слуге, Ромеро и Гейл потребовалось минут примерно пять.

– Ну-с, милостивый государь, - ядовито произнес я, - вы паршивый актеришка в дешевом смокинге, велящий девицам раздеваться донага и при этом целующийся с микрофоном. Еще вы - омерзительный шофер-лихач. А еще кто?

– Слушай?..
– вскинулся было Ромеро. Но тут же осекся. Ухмыльнулся. И негромко произнес некое словцо. Я уставился на распорядителя, ушам не веря. Не то, чтобы словцо было совсем уж волшебным. При таком изобилии специальных служб невозможно установить постоянный общий пароль: его кто-нибудь где-нибудь неминуемо выдаст. Вдобавок, зачастую лучше и безопаснее иметь дело с противником, нежели с соратником.

Но временные пароли все-таки устанавливаются и даже иногда сообщаются коллегам. Вероятно, тотчас делаются известны всем неприятельским агентам от Мэйна до Калифорнии. Повторяю: цена подобным паролям - грош. И все же, все же... Кое-что прояснялось. Я дал надлежащий отзыв. Глаза распорядителя слегка распахнулись.

– Джим Ромеро?
– представился он.

– Мэтт Хелм.

Сообщать кодовые имена посторонним воспрещается.

– Какого черта не глядишь" куда едешь?

– Какого черта не глядишь, куда пинаешь?
– скривился Ромеро.
– О, Господи, ну и глупость! Повстречал Пейтона?

– Ага.

– Пейтон заведовал моей нынешней работой. Это я натравил его на вас, после неудачи у перевала.

– Вряд ли удостоишься поощрения, - ухмыльнулся я.
– Пейтону в некотором роде не повезло.

– Как?

– В некотором роде Пейтона лечат. Я, в некотором роде, прыгнул ему, лежачему, на спину обеими ногами.

– Решил захватывать лично и собственноручно?.. Да, это на Пейтона похоже. Отвести себе главную роль, выступить несравненным героем...
– Ромеро скривился вновь: - Однако ты малый не промах! А верный пейтоновский Пятница где был?

– Бронкович? Пытался помочь начальнику придушить меня, да своевременно получил многочисленные удары тупым предметом по голове. От Гейл, вот этой дамы.

– Бронкович - хороший человек. На Пейтоне можешь хоть сутки напролет выплясывать, мне безразлично. А Бронковича - жаль.

– Чем ты занимался в Хуаресе?

– Работал под отличной, непромокаемой "крышей"! Покуда вы, олухи, не ввязались и не перепаскудили всю затею! Сам подумай: дешевый конферансье дешевейшего клуба. У всех на виду и поэтому никому не приметен. Украденное письмо" читал?

Я искренне рассмеялся и легонько боднул Ромеро головой в плечо.

– Разумеется. Дальше...

Дальнейший рассказ Ромеро могу прокомментировать его собственными словами: "О" Господи, ну и глупость. Как выяснилось, две родственных службы охотились на Ковбоя и микропленку одновременно и почти независимо - благодаря неурядицам и раздорам на Олимпе. В итоге рядовые агенты бросались друг на друга, сами того не подозревая. Старая добрая история: свой своя не познаша...

– ...Ты мне так испортил игру - там, на сцене! Склоняюсь, нахожу капсулу, готовлюсь отобрать, и вдруг - бац! Валяюсь чуть ли не щека к щеке с актриской...

– Она - моя сестра, - ледяным голосом сказала Гейл.

– Извините... И слышу: "Вегманн... Кариньосо..." Имя ничего не значило" но я должным образом сообщил его Пейтону. Тот вскипел и заорал: "Сам изгадил работу - сам и поправляй! Вынюхивай!

– А ты?

– Начал вынюхивать чересчур усердно. И очутился здесь. Не слишком-то умно с моей стороны...

– Как тебя взяли?

– Вздумал наведаться на бензоколонку... И сделал одну-единственную ошибку. Совсем крохотную. Неважно, какую... Но тотчас получил по голове... Теперь выкладывай ты.

Я поведал ровно столько, сколько можно поведать скороговоркой, беседуя в непрерывном ожидании Гунтера. Вся любопытная повесть отняла минут семь-восемь.

– Гейл! Задери полы моей куртки... Нет, не так. Спереди...

Немного развернувшись, я облегчил спутнице труды.

– Расстегни пряжку ремня. Это нетрудно, там простой зацеп, широкий крючок... Теперь вы оба, выдергивайте ремень изо всех петель кроме одной, последней, со стороны Хайме...

Я произнес имя "Джеймс" на испанский лад. Мексиканец по происхождению и гражданин Соединенных Штатов по принадлежности, Ромеро изобиделся: