Глава 93.

Поначалу Шэнь Вэй ему не ответил. Глядя куда-то в сторону, где исчез невыносимо опечаленный юный Король Призраков, он улыбался: словно вспомнил о чём-то хорошем, что немного его смущало.

— На самом деле я очень уважаю Шэнь-нуна, — сказал он, наконец. — В моих глазах он больше вас с Нюйвой походил на настоящего бога.

— Погоди-ка, — нахмурился Юньлань, подняв руку, и хорошенько пораскинул мозгами. — Это ты виноват, что я за тобой не успеваю. Плохо объясняешь и наловчился мне врать, понимаете ли! А теперь у меня мозг кипит!

Шэнь Вэй послушно замолк, ожидая, что Юньлань сейчас же отошлёт его прочь… Но сколько он не стискивал кулаки, страшные слова всё не звучали и не звучали: это было словно висеть на краю обрыва, цепляясь за ускользающие травинки, не в силах молить о пощаде.

— Шэнь Вэй, — произнёс Юньлань, бросив на него быстрый взгляд, — знаешь ли ты, что в моей жизни самое трудное? — Шэнь Вэй удивлённо моргнул. — То, что у моей негодяйки-жены в голове так много всего намешано, что она ничего не может выразить словами! Иными словами, рано или поздно ты сам запутаешься в своих показаниях.

Шэнь Вэй лишился дара речи.

— Вот-вот, — укоризненно покачал головой Юньлань, — я о тебе говорю. А запутался у нас я.

Шэнь Вэю в этих словах смутно послышалась какая-то подсказка, но он не решился гадать вслепую и поднял на Чжао Юньланя горящие глаза.

— И?

А Юньлань давным-давно научился под него подстраиваться: если Шэнь Вэя одолевала тоска, он сразу бросался на помощь, а стоило показаться его сильной натуре, и Юньлань мгновенно терял волю и переключался в состояние «безудержный флирт».

Именно поэтому сейчас он, изображая серьёзность, потёр подбородок и важно заявил:

— Наше будущее сейчас зависит от моей снисходительности и твоей честности. Известно ли тебе, мой дорогой профессор Шэнь, что те, кто обманывает народ, непременно окажутся погребены восстанием того же народа?

Шэнь Вэй собирался было что-то сказать, но не сумел — к тому времени он давно уже не понимал, как выразить то, что чувствует.

— Скажу тебе вот что, — продолжил Чжао Юньлань. — Для начала мы перестанем спорить о былом. Всё началось с создания людей. Куньлунь — я сам — тогда ещё был совсем мальчишкой. И будучи мелким придурком, брякнул кое-что, не подумав, о том, из какой глины люди были сделаны. Из-за этого Нюйва обнаружила присутствие трёх зол: жадности, ненависти и одержимости. И тогда же ей явилось видение о будущем человечества и неизбежной войне между богами и земными существами. — Юньлань хмыкнул. — У дамочки определённо была мания преследования.

Непривычный к его манере речи, Шэнь Вэй помедлил с ответом, но не мог не признать его правоту:

— Допустим.

— После этого Нюйва позвала на помощь Фу Си, и вместе они сотворили Великую Печать и образовали нечистые земли. — Юньлань понизил голос до заговорщицкого шепота. — Кстати, давно хотел спросить: они правда были парой, как говорят легенды?

— Были, — неохотно отозвался Шэнь Вэй.

— И даже сплетни иногда оказываются правдой! — хохотнул Юньлань. — Ну да ладно. На несколько лет воцарился мир, но затем разгорелась первая великая война: Жёлтый Император против Чи Ю. В ходе этой войны Чи Ю осознал, что противник гораздо сильнее, и ему не справиться, а потому его душа покинула тело и отправилась на гору Куньлунь, чтобы упросить её владыку, то есть меня, защитить своих последователей — волшебный народ и гоблинов. Куньлунь, будучи божеством ленивым, делать этого не хотел, но непрекращающиеся мольбы и земные поклоны его попросту утомили. К тому же, его дурацкий жадный кот умудрился слизать кровь Чи Ю, и в обмен Куньлуню пришлось согласиться выполнить его просьбу. Это ведь был Да Цин, так ведь? Так и знал, что этот жирный засранец давненько портит своему папочке жизнь!

Шэнь Вэй деликатно отвёл взгляд, не желая смотреть на «папочку», чья жизнь была безвозвратно испорчена его котом.

— В той войне Куньлунь, как и обещал, защитил гоблинов и волшебный народ, а также предоставил им дом и несколько поколений за ними приглядывал. Однако вскоре миру пришёл конец, и разразилась вторая великая война, в которой бог воды Гун-гун и император Сюань У были заодно, а император Востока, Хоу И, пытался использовать царящий повсюду хаос в свою пользу. В войну снова оказались втянуты люди, гоблины и волшебный народец, и в этот раз они были сильнее, а значит, и число погибших было значительно выше. Это позволило Шэнь-нуну хорошенько порезвиться со своими умозаключениями: тогда он и пришёл к выводу, что «смерть — это хаос», а заблудшие души ждут вечные страдания, ведь Нюйва создала человечество «несчастливым в жизни и обречённым на мучения в смерти». А вместе они придумали, как избавиться от смерти окончательно: тогда и появилась идея перерождения.