Проснувшись, Да Цин раздражённо оглядел Сан Цзаня, который прижимал к его морде холодную телефонную трубку.

— Тебя к т-телефону, котик-заика, — радостно заявил тот.

К тому времени Сан Цзань успел выяснить, что «заика» — это не похвала, и перестать обращаться так ко всем подряд: вместо этого называл так исключительно Да Цина, и безобидная характеристика в его ужасном произношении превращалась в настоящее оскорбление [1].

Да Цин неохотно поднял голову и прижался ухом к динамику.

— Тебе жить надоело? — буркнул он, узнав голос Чу Шучжи.

Чу Шучжи было плевать на его настроение.

— Ты только и делаешь, что ешь и спишь: к концу года уже в дверной проём перестанешь убираться. А тогда можешь забыть о хорошеньких кошечках — на тебя даже последняя собака не взглянет. И вообще, старичкам нужно думать о своём давлении.

Сан Цзань с любопытством проследил, как Да Цин острыми когтями прочертил по столу несколько глубоких борозд, а затем ушёл, обняв свою книгу.

— Говори, что тебе надо, или отъебись от меня, хватит тянуть время. Чего тебе нужно так поздно, а, Чу Шучжи?

— Ты когда-нибудь встречал человека с оранжевой добродетелью?

— Встречал, — раздражённо буркнул Да Цин. — Всех цветов радуги. Если собрать их в одну, то можно призвать божественного дракона станцевать тебе номер из воздушной акробатики.

— Шутки в сторону, — понизил голос Чу Шучжи, поглядывая на припаркованный неподалёку автобус. — Обычно она белая, но временами вспыхивает, словно огнём.

— О ком ты говоришь? — подозрительно уточнил Да Цин.

— О Го Чанчэне.

— Невозможно, — отмахнулся Да Цин. — Я знаю, о чём говорю. Его добродетель… Она огромна. Ты вообще представляешь себе, что это такое?

— Не совсем, — признал Чу Шучжи, вскинув брови.

— Своими глазами я не видел, но мне рассказывали, что сотворение людей принесло Нюйве добродетель столь яркую, что она словно всегда была окружена оранжевым пламенем. А теперь все добрые и злые поступки всех живых существ записаны Кистью Добродетели в Книге жизни и смерти. В любом случае, быть такого не может. Ты меня разыгрываешь.

Чу Шучжи ошарашённо застыл. Го Чанчэн к тому времени уже вышел из автобуса, и по одному его виду можно было судить: девчонку он не нашёл.

— Малыш Го у нас точно человек? — тихо спросил Чу Шучжи.

— Разумеется, — мяукнул Да Цин. — У Ван Чжэн хранится номер его удостоверения личности.

— Нужно проверить его свидетельство о рождении. Бумагу, где написано что-то вроде «мальчик, родился в такой-то день такого-то года и в такое-то время», — задумчиво заключил Чу Шучжи.

— Люди слишком бестолковы, — вздохнул Да Цин. — Это-то им зачем?

— Я всё сказал, — бросил Чу Шучжи, — всё, давай, я немного занят. Не забудь разыскать его свидетельство!

И он повесил трубку — ровно в момент, когда Го Чанчэн забрался обратно в машину.

Примечание к части [1] Сленговое обозначение полового члена в китайском звучит похоже на слово “заика”, Сан Цзань ни в чём не виноват :)

Глава 94.

Го Чанчэн выглядел тускло, как грустный бездомный, проводящий ночи в зале ожидания железнодорожного вокзала. Хреново он выглядел, короче говоря.

— Не нашёл её? — спросил Чу Шучжи, хотя и так уже знал ответ.

Го Чанчэн молча покачал головой.

— Возможно, я был не прав, — осторожно предположил Чу Шучжи. — Она могла сесть на поезд или же ненадолго задержаться в городе. Давай вернёмся?

Го Чанчэн помолчал ещё немного. Было уже очень поздно, и его и без того заторможенный мозг туманился ещё сильнее. Он с силой растёр лицо и сказал: