Камнев и так-то был сильно против моей затеи с увозом детей, а теперь и вовсе мудаком сочтет, если в курсе ситуации.

На Орионовскую парковку я влетел уже слегка перекипев и обуздав гнев.

А когда увидел Ваньку и зареванную Ленку, сидящих на мягком кожаном диване в комнате оперативников, то даже споткнулся, потому что в грудь будто со всей дури кто пудовым кулаком саданул, сбивая дыхание и сердце останавливая.

Внезапно накрыло осознанием сколько же всякого дерьма могло случиться с моим ребенком, а меня не было бы рядом, чтобы защитить и спасти.

Я бы даже не знал ничего, потому что мне не удосужились позвонить!

Быстрым шагом пересек комнату, не видя никого вокруг, бухнулся на колени и обнял обоих.

И рванувшуюся навстречу с радостным вскриком дочку и вытянувшегося в напряженную струну сына.

Уткнул обоих себе в шею с двух сторон, а сам зарылся мордой в их пахучие макушки, целуя и пряча прорвавшуюся из глаз сырость.

— Па-а-а…папуля-а-а-а… — всхлипывала Ленка.

— Все хорошо, не ругайся только.

— Не буду, — ответил, сглотнув тугой ком в горле.

— Вань, ты не делай так больше, лады?

— Как будто мы тебе нужны, — огрызнулся сын, но вырываться или отстраняться не стал.

— Нужны, Вань.

Нужнее всего на свете.

— А чего же ты тогда… — голос сына сломался, резанув меня по-живому.

— Не приезжал почти… А когда брал нас… вечно некогда тебе.

А теперь вообще… увез и бросил!

— Занят, прав ты, Вань.

Но я же все для вас.

Чтобы было у вас все-все, понимаешь?

— Все-все, кроме вас с мамой?

Зачем вы нас рожали, если только ругаетесь из-за нас и никогда нет времени?

— Ванек, да не из-за вас мы ругались, а потому что… потому что сами вот такие.

Вашей вины нет в том, что у нас с матерью так вышло.

— Угу, в этом бабы твои виноваты, как эта Лиза, — буркнул он, начав отпихивать меня, но я не отпустил.

Узнаю слова Карины.

— Нет, Лиза тут тоже совсем ни при чем, Вань.

Ты же взрослый почти и понимаешь, что разладилось у нас с мамой давно уже.

Мы поговорим обо всем дома, хорошо?

— Поговорим?

— он таки вывернулся, — А то у тебя время на это будет.

— На это — найду.

— Угу.

Опять на работу свою уедешь и нас кинешь.

Вечно ты на работе, на работе.

Ненавижу я твою работу!

И детей не буду заводить, когда вырасту, ясно?

И жениться!

С женой потом ругайся все время, а из-за детей — работай и работай!

— Да куда ты денешься, когда влюбишься, сынок, — рассмеялся я, поднимаясь с повисшей у меня на шее Ленкой и протягивая ему руку.

— А работа ради детей, сын, самое лучшее в жизни.

Давайте Лизу найдем и поедем домой обо всем разговаривать.

— А без нее что ли никак?

— скривился Ванька.

— Она-то нам никто.

— Она мне кто.

И человек хороший.

И отважная, даже жизнь мне спасла.

— Да ладно?

— недоверчиво скривился Ванек.

— Взаправду что ли?

— Еще как взаправду.

У нас с ней такие приключения были — закачаешься.

Неужели она тебе совсем-совсем не нравится?

— Мне очень нравится, — пискнула Ленка.

— А еще у них дома во-о-от такенная швейная машинка есть.

И сестричка маленькая смешная.

У нее два зуба только, и она ими кусается небольно.

А мама ее куклам одежду вяжет.

И меня обещала научить.

— Ну… ладно, — хмуро пробурчал Ванька, косясь на сестру.

— Нормальная Лиза эта вроде.

И сырники у ее мамы были почти как бабушкины.

Пусть остается.

— Больше убегать не станешь?

— мы вышли из комнаты оперативников, и я огляделся в поисках Лизы и заметил ее, быстро идущую с еще одной девушкой по коридору.

Увидев меня, Ерохина нахмурилась, и взгляд ее стал недобрым, пробуждая мою уже притухшую злость.

— Нет.

Но мы с Ленкой хотим бабуле с дедом звонить.

Мы же скучаем.

— Да!

— поддержала брата Лена.

— Я попрошу их моих кукол прислать.

Можно?

— А я — мой телескоп и книги.

— посмотрел на меня с надеждой Ванька.

— Обещаю, что налажу ваше общение, но придется немного подождать, пока мы кое о чем договоримся.

— ответил, наблюдая за приближением Лизы, что торопливо что-то заканчивала объяснять своей спутнице.