А я хочу ему помочь.

— Кто бы мне еще объяснил почему, но это мелочи.

— А что касается детей и его к ним отношения… это для меня вопрос открытый.

И мы его будет обязательно обсуждать и вносить корректировки.

— Блажен, кто верует, дочунь.

Я тоже такой была.

Да чего уж там… уже не изменюсь.

Из моего дома мы вышли вчетвером, и с Ванькой мы были в одинаково отвратном настроении.

Оно мало улучшилось от хождения по магазинам и закупки всего, от трусов-носков-пижам, до верхней одежды и хоть каких-то игрушек и книг.

Охренеть сколько всего нужно-то!

Я понимала, что злиться на все так же фыркающего и забивающего на мои вопросы и просьбы примерить что-либо Ваньку неправильно, но за несколько часов он меня изрядно этим достал.

Пришлось переключить все общение с ним на Ирку с Ленкой, с которыми он вполне себе миленько трещал как раз.

Сестра проводила нас потом до Камневского дома и побыла еще пару часов.

Помогла мне сварить борщ и нажарить котлеты с гарниром к ужину и отчалила только в девятом часу вечера.

Я понимала, что она нарочно задерживается в надежде на появление Макара, дабы уже увидеть своими глазами сию загадочную личность.

Но личность, к которой у меня имелся серьезный разговор, явилась только после полуночи.

Измордованный, весь в пыли, с двумя перевязанными замызгавшимся до черноты бинтом пальцами и здоровенной шишкой со ссадиной на лбу, Макар ввалился в дом, когда я как раз делала себе сто первую кружку чая, чтобы не уснуть.

Он устало привалился к стене плечом, расплылся в такой улыбке, что у меня сердце скакнуло в горло, и протянул руку.

Я не пошла, а буквально рванула к нему, обняла, утыкаясь носом в грязную серую футболку на его груди, но тут же сморщилась.

— Чем от тебя несет?

— Всем, — хмыкнул Макар.

— Есть чего пожрать?

— Иди в душ, я сейчас разогрею.

— Согласен на холодное, если в душ ты пойдешь со мной, — подмигнул Макар и тут же поморщился и потрогал шишку.

— У тебя хоть сотрясения нет?

— озадачилась я.

— Для сотрясения нужны мозги, — продолжил веселиться Макар и притерся сзади и скользнул по бокам нахальными ладонями, одной загребая мою грудь, а другую опуская к животу.

— А их у меня не осталось, как только тебя встретил.

Хочу тебя, Лизк.

Я решительно вывернулась из его захвата и развернулась.

— Лебедев, дети могут услышать.

— Ты им спать разве не сказала?

— нахмурился он.

— Сказать — не значит сделать.

Поговорить нам нужно.

— Ясно, — вздохнул он раздраженно.

— Я в душ, потом поговорим.

Но ни черта мы не поговорили.

Решив дать ему спокойно поесть, я наблюдала, как Лебедев торопливо наворачивает борщ, а пока буквально на полминуты отвернулась разогреть котлеты с пюре, то обнаружила его уснувшим прямо за столом.

— Да охренеть как у нас разговоры вести получается, — пробормотала я и, еле-еле распихав Макара, отвела так толком и не открывшего глаз в спальню.

А утром он испарился пока я еще спала своим долбаным нерушимым богатырским сном, чтобы заявиться домой уже часа в три ночи, когда я УЖЕ спала.

Та же самая петрушка повторилась и на следующий день, и в этот раз уже я уснула в гостиной с кружкой чая, дожидаясь, а обнаружила себя утром в спальне.

Надо мной стояла заплаканная Лена и трясла меня за плечо.

— Что?

— вскинулась я.

— Ванька сбежал домой, — проревела девочка.

— Чего?

Как?

!

— я подорвалась, ошалевая сходу и хватаясь за голову.

А ведь какой-то жопы я подспудно и ожидала эти дни, вот прямо ощущала ее нарастание и повышение концентрации.

— Он деньги взя-а-а-ал в твоей сумке, — прорыдала Ленка.

— Сказал, что их все равно тебе наш папа дае-е-о-от, значит, можно.

Велел мне молчать пока, но я за него бою-у-усь!

— Да твою же ж…!

— я стала одеваться на бегу, судорожно соображая, что же делать.

— Давно он ушел?

— Как только папа уехал.

Еще бы я знала, когда сие случилось.

Глянула на часы — половина девятого.

— А ты сколько ждала прежде чем меня будить?

— Час.

Ну прекрасно, за час Ванька черт знает куда мог уфигачить.

Один, в чужом городе.

Овца ты тупорылая, Лиза!

Делать то что?

Макару звонить?

Или как-то своими силами справляться?

— Так, обувайся, — велела я Ленке и на ходу стала набирать по памяти номер Боева.