"Что истина существует, - накидывал он своим крупным почерком, - это так же непреложно, как то, что существуете вы, я, воздух, земля, и вящим доказательством сего может служить, что всяк, стремящийся отринуть бытие истины, прежде всего стремится на место ее поставить другую истину".

Отделивши чертой этот тезис, он продолжал:

"Добро для всякого существа есть исполнение сродственного ему закона, а зло есть то, что оному противится; но так как первоначальный закон есть для всех един, то добро, или исполнение сего закона, должно быть и само едино и без изъятия истинно, хотя бы собой и обнимало бесконечное число существ".

Еще раз отчеркнувши на этом месте, Егор Егорыч писал далее:

"Но откуда же начало зла проистекло?.. Не в природе же бога оно таится?.. Не самолично же оно и не равносильно добру?.. Оно, как я уже в предыдущем параграфе определил, есть неисполнение существами, по данной им свободе, своего прирожденного закона; примеры тому: падение сатаны, падение Адама и Евы. Господь бог так благ к высшим существам мироздания, что не хотел их стеснить даже добром. Они могут исполнять законы добродетели и не исполнять их, и только с удалением от добра они все больнее будут чувствовать страдания. Положения эти признавали все великие учители церкви, и на них же утвердил основание своей книги Сен-Мартен".

На этом месте снова черта и снова продолжение:

"Если существа свободны, - может быть, скажете вы, - то они могут делать все, что пожелают!.. Нет, не все!
– возражаю я. Нам дана воля, которая слагается из разума и чувства, и этими двумя орудиями должна ограничиваться наша свобода. Положим, я хочу нечто сделать, про что мой разум неодобрительно мыслит, и я должен воздержаться от сего. Положим, я, обуреваемый грубыми плотскими пожеланиями моего темперамента, стремлюсь осуществить, что противно мне и от чего отвращается мое чувство, - опять следует воздержаться и уклониться".

Тихие шаги вошедшего в комнату Антипа Ильича прервали занятия Егора Егорыча.

– Вас желает видеть подполковница Зудченко!..
– доложил он своим кротким голосом.

Егор Егорыч изобразил на лице своем удивление.

– Они говорят, что у них живет на квартире адмиральша Рыжова! присовокупил Антип Ильич.

– Проси, проси!
– затараторил Егор Егорыч, видимо, испугавшийся даже этого посещения.

Приглашенная Антипом Ильичом Миропа Дмитриевна вошла. Она была, по обыкновению, кокетливо одета: но в то же время выглядывала несколько утомленною и измученною: освежающие лицо ее притиранья как будто бы на этот раз были забыты; на висках ее весьма заметно виднелось несколько седых волос, которые Миропа Дмитриевна или не успела еще выдернуть, или их так много вдруг появилось, что сделать это оказалось довольно трудным.

– Позвольте вам рекомендовать себя!
– начала она, делая почтительный и низкий реверанс перед Егором Егорычем.
– Я хоть и вижу вас, когда вы приезжаете к моим постояльцам, сама, однако, до сих пор не имела еще удовольствия быть лично с вами знакома.

– Уж не случилось ли у Рыжовых опять какого-нибудь несчастия нового? спросил ее на это торопливо Егор Егорыч.

– О, нет, нисколько!
– успокоила его Миропа Дмитриевна.
– У них, слава богу, идет все спокойно, как только может быть спокойно в их положении, но я к вам приехала от совершенно другого лица и приехала с покорнейшей просьбой.

Егор Егорыч наклонился ухом к Миропе Дмитриевне, желая тем выразить, что он готов выслушать ее просьбу.

– Меня просил съездить к вам майор Зверев, Аггей Никитич!
– сказала Миропа Дмитриевна.

Егор Егорыч опять выразил в лице своем некоторое недоумение.

– Вы, вероятно, еще знали Аггея Никитича капитаном!
– напомнила ему Миропа Дмитриевна.

– А, это высокий карабинер!
– сообразил Егор Егорыч.

– Да, он карабинер и теперь уж майор!
– продолжала Миропа Дмитриевна. Он, бедный, последнее время был чрезвычайно болен и умоляет вас посетить его. "Если бы, говорит, доктор мне позволил выходить, я бы, говорит, сию же минуту явился к Егору Егорычу засвидетельствовать мое уважение".

– Зачем же?.. Не нужно!.. Я сам у него буду!.. Чем он и отчего заболел? На вид он такой могучий и крепкий!..

– Он простудился на похоронах у Людмилы Николаевны!.. Когда у адмиральши случилось это несчастие, мы все потеряли голову, и он, один всем распоряжаясь, по своему необыкновенно доброму сердцу, провожал гроб пешком до могилы, а когда мы возвращались назад, сделался гром, дождь, град, так что Аггей Никитич даже выразился: "Сама природа вознегодовала за смерть Людмилы Николаевны!"

Миропа Дмитриевна рассказывала все эти подробности не без задней мысли. О, она была дама тонкая и далеко провидящая.

– Поэтому я еще более обязан быть у него!
– воскликнул Егор Егорыч. Вы родственница Аггея Никитича?

При этом вопросе Миропа Дмитриевна несколько сконфузилась.

– Нет, я друг его и друг старинный!.. Он был дружен с моим покойным мужем, а потом и я наследовала эту дружбу!
– объяснила она весьма вероподобно.

– А где живет Аггей Никитич?
– спросил Егор Егорыч.