Шрифт:
Я убрал шкатулку на место. Когда Гарри дал мне это зеркало, я не понял, зачем оно мне. Он сказал тогда, что в жизни все может произойти, на всякий случай. А я удивился, почему он оставляет зеркало мне? Почему не Рону или Гермионе?
Гарри тогда засмеялся и ответил:
— А с ними мне связываться не нужно. Мы и так всегда будем вместе.
Вместе. Я бы не сказал, что сейчас они вместе. Додумать я не успел: из камина послышался шум. У меня гости.
— Эй, хозяин, ты где? А сказал, что будешь ждать.
Гарри. Я кинулся в гостиную. В облаке пыли стоял улыбающийся Поттер. Его больничная пижама была измазана сажей. Я остолбенел.
— Вообще-то у меня было время завтрака… Я как раз с процедур пришел, когда увидел твой вызов… Конечно, я ни на что не намекаю, но было бы неплохо поесть…
Гарри не дождался, когда я опомнюсь, и хлопнул меня по плечу:
— Ты еще долго будешь стоять столбом. Может мне пока обратно смотаться, поесть?
Ко мне вернулся голос:
— Ты как здесь оказался?
Гарри развернул меня в сторону кухни и подтолкнул:
— Сам вызвал, а теперь какие-то глупости спрашиваешь.
Мой друг кончил дурачиться и уже серьезно продолжил:
— У меня есть возможность подключиться к любой каминной сети в стране… И могу я это сделать тихо, ни одна защита не учует. К тому же все равно завтра оттуда удирать. А порт-ключ мне еще не передали… Да и торжественное отбытие из Швейцарии мне очень хотелось пропустить.
Гарри уселся за стол и пододвинул к себе мой завтрак.
— Овсянка! Тыквенный сок! Отлично! Как мне надоел швейцарский сыр, ты бы знал. Ложку дай, пожалуйста, — попросил меня приятель.
— А? — Переспросил я.
— Я говорю, ложку дай, пожалуйста, — терпеливо повторил Гарри.
Когда тарелка опустела, он заглянул в кастрюльку:
— О, тут еще есть. Тебе оставить?
Я отрицательно качнул головой:
— Ешь все, если хочешь. Я уже завтракал.
— Ветчины хочешь? — Вспомнил я обязанности хозяина.
Гарри кивнул и придвинул к себе тарелку с нарезанной ломтями розовой йоркширкской ветчиной. Он налил себе соку и стал запивать сооруженный бутерброд. Когда было покончено и с ветчиной, Поттер удовлетворенно откинулся на спинку стула:
— В Швейцарии хорошо, но дома лучше… Да, пока не забыл, нужно же им письмо написать с моей благодарностью и с объяснением моего отсутствия. А то как бы тревогу не подняли.
— Пойдем в кабинет, — предложил я. И мы перешли в мой кабинет… или мою лабораторию… или библиотеку… Короче, туда, где мне было всегда хорошо.
Я достал чистый лист и Гарри задумался над ним:
— Моя глубочайшая признательность… чуткое отношение… квалифицированный персонал… я никогда не забуду… в это трудное время, — Гарри бормотал под нос официальные слова, и его перо так и летало по пергаменту.
— Готово, написал. Еще нужно написать записку в министерство, чтобы переслали письмо в Швейцарию и позаботились о моих вещах.
Поттер накарябал еще одну записку и критически посмотрел на мою Сову.
— До министерства она долетит? — спросил он. И чудо, моя капризная королева утвердительно наклонила голову. В министерство лететь она была согласна. Отлично.
Пока Гарри отправлял свои письма, я занялся подбором ему мантии. Они ему будут широки, но главное, что не коротки. С брюками и рубашками дело обстояло хуже. Придется сильно затягивать ремень.
Я осмотрел Гарри и мне его вид очень не понравился. Он сейчас выглядел, пожалуй, хуже Снейпа. Не кормили его с месяц, что ли. И я опять обратил внимание на его волосы. Было странно видеть седые пряди в таких черных волосах.
Гарри осмотрел себя в зеркале и остался доволен:
— Как будто вернулся на десять лет в прошлое. В детстве я только такую одежду и носил. Даже побольше.
Он покосился на меня:
— И шмотки Дадли были гораздо сильней поношены.
Гарри сел с ногами в большое кожаное кресло в углу кабинета и приготовился слушать:
— Давай, рассказывай. Что случилось, и чего ты как на иголках?
Все колебания мои ушли, и я бодро начал свой рассказ:
— Примерно неделю назад шеф нашего отделения психических травм сообщил, что к нам на излечение поступил пациент из Азкабана…
Гарри слушал, не перебивая. Мне даже показалось, что он не сильно удивлен.