Представитель Департамента Междумагического Сотрудничества: К слову о Поттере. Неплохо бы его к этому времени вернуть в страну. Пусть народ полюбуется.

Министр: Народу и без Поттера найдется на кого любоваться. Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка, сколько будет награжденных?

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Из нашего отдела пять человек. Хотелось бы представить их к Ордену Мерлина 2 класса. Еще целый список для объявления благодарностей. Полный перечень пока уточняем. Господин Министр, мы слышали, что Орден Феникса будет награждаться отдельно. Сколько у них человек выдвигается?

Министр: Одиннадцать. Но двое из них на орден Мерлина 1 степени.

Представитель Группы Надзора за Соблюдением Магического Правопорядка: Это понятно, Поттер и Дамблдор. Но вот общее количество — одиннадцать человек… Нельзя ли на круглом числе остановиться?

Министр: Не могу сейчас ничего сказать. Возьмите сами список у секретаря, я распоряжусь. Посмотрите, что можно сделать, круглые числа — это лучше, аккуратней.

Инга на меня дулась. Вчера я так и не смог ей всего объяснить. Слишком многое нужно было рассказывать. Для нее Снейп был одним из негодяев Упивающихся, да еще и с очень темным прошлым. Он был тем, кому поцелуй дементора, и тот был подарком. А кем он был для меня? Очень большим мерзавцем, но… Я не cмог бы ей объяснить, почему ему верю… или хочу верить. В первый день, когда я узнал, что он и есть тот самый Упивающийся Смертью, я не сомневался, что все просто. Негодяй, он негодяй и есть. Если есть деление мира на черное и белое, то Снейп — это уж такое черное! Чернее некуда. А сейчас что изменилось? Почему я вдруг стал задумываться, что он за человек? Что я могу объяснить Инге, если и сам не понимаю, как могли пятнадцать минут душевной близости без обычной язвительности заставить меня взглянуть на него другими глазами.

В ординаторской на столе Грега стояла фотография. Та блондинка, что вчера была закинута в нижний ящик стола, сейчас мило улыбалась мне. А еще меня заинтересовала рамка для фотографии. Она прекрасно сочеталась со светлой воздушной мантией девушки. Знаю, чтобы получить эффект такой легкости, рамочку нужно подбирать долго и тщательно. Загадка. Что происходит у Грега на его любовном фронте? Полная капитуляция завершилась победой? Жаль, что сегодня я его не видел. Подожду до завтра.

У себя на столе я заметил плоский сверток. Он был прикрыт деловыми бумагами, вот я и обнаружил его не сразу. Интересно, что там?

Вот это новость! Пирог «Наполеон». Инга раньше никогда его не пекла. А вот бабушка его любила. И ни один наш праздник не обходился без этого пирога.

Я нашел нож и отрезал себе кусок. Конечно, нужно было бы дождаться Ингу с чаем (а заодно и помириться), но удержаться от соблазна и не попробовать пирог я не смог. Так и скажу… Тем более такая вкуснота.

— Невилл, что ты… делаешь?

Я обернулся к дверям, как был с пирогом в руках. Инга получила мою сдавленную улыбку. С набитым ртом трудно улыбаться, еще труднее отвечать.

Девушка обогнула меня и посмотрела на мой стол:

— О нет, — простонала она. — Что ты наделал? — ее глаза засверкали.

Всегда сдержанная и спокойная Инга вдруг стала такой… сердитой. Я просто не узнавал ее.

— А что я наделал? — наконец я смог освободить рот для вопроса и поцелуя.

Но Инга только чмокнула меня в щеку и снова засверкала глазами.

— Я же проверяла, не могла она сюда пробраться! Где ты взял этот пирог?

— Здесь лежал, под бумагами, — я показал на то место на столе, где нашел сверток.

— Вот змея, спрятала же!

— Ты можешь толком что-нибудь объяснить? Что не так с этим пирогом, и кто змея? — я все еще веселился, глядя на возмущение Инги.

— Эльза, кто же еще! Я стараюсь не подпускать ее к тебе. Но ведь придумала же, как подобраться. Пирог тебе положила. Знает, что ты перед сладким не устоишь! — Инга посмотрела на меня с упреком, — Будешь теперь ей автограф Поттера доставать. Иначе за свое обжорство не расплатишься!

Да, зря я сразу не разобрался. Нужно попробовать объясниться хотя бы с Ингой:

— Ну не злись, я Эльзе все объясню. Должна же она понять…

— Нет, ничего ты ей объяснять не будешь, — такое разъяренное шипение меня порядком насторожило.

— Инга, ты что, ревнуешь?

Я развернул девушку к себе лицом:

— Да я… Мне кроме тебя никто не нужен. Я же думал: это от тебя пирог.

Когда я прижал к себе смутившуюся подругу, услышал слабый вздох:

— Нет, это не от меня. Я решила, что не буду больше ничего печь.

Она высвободилась из моих рук и добавила:

— Больше никаких сладостей. Это было в последний раз. Тебе давно пора переходить на диету.

Так, значит, прощай моя свобода. Что мне есть, и то будет решать Инга! Я насупился.

— И вынь руки из карманов.

Ну все, это была последняя капля! Я вынул руки и, схватив Ингу, впился в ее губы. Поцелуй длился долго, времени расслабиться хватило не только мне…

— Невилл, не злись. Я же хочу как лучше. Эльза меня просто достала. Я не должна была… Ведь это все пустяки. Ты же знаешь, что делаешь? — Инга будто старалась что-то рассмотреть во мне… Ее глаза были так близко… Мне показалось или нет, но взгляд ее изменился: стал испытующим.