— Доктор Лонгботтом, у меня есть хорошая новость. Меня, кажется, приняли в медицинский институт.

От неожиданности я плюхнулся на стул. Инга невесело усмехнулась и села напротив.

— Вы меня даже не поздравите?

Я никак не мог справиться с этой новостью. И моя сердечная улыбка была насквозь фальшивой.

— Инга, поздравляю. Скоро будет на одного хорошего врача больше?

И на одну хорошую медсестру меньше.

Не нужно этого добавлять! Я машинально взял что-то со стола и положил в рот. Кажется, это было печенье. Я не могу притворяться счастливым. Да и нужно ли?

— Спасибо, доктор.

Как я привык к этому спокойному лицу. Оно всегда мне придавало уверенности. Я знал, проводя любые проверки, вводя новые способы лечения — ой, как громко сказано! — могу быть уверен в тщательности и аккуратности всей подготовки, сделанной моей помощницей. Я знал, что приду в наше отделение, и все будет хорошо, так, как и должно быть. Для этого нужно только посмотреть на Ингу. И как же теперь я без нее обойдусь? Я не могу, вернее, не хочу. Вот именно, в этом все дело. Я просто не хочу с ней расставаться!

Я закрыл глаза… Нужно понять… Конечно, все верно: Инга способна на большее, чем ставить капельницы, поить лекарствами и делать уколы. А я не прав.

Снова взглянул на затихшую девушку и уже гораздо искренней повторил:

— Поздравляю, мисс Грулл. Я уверен, что из вас получится прекрасный колдомедик.

Под ее пристальным взглядом я попытался объяснить свою первую реакцию:

— Должен признать, что мне очень не хочется лишаться такого помощника. Но это не важно. Учитесь, только не специализируйтесь в хирургии, — я попытался улыбнуться, — почему-то все хирурги, которые попадались мне в жизни, были здоровыми мужиками с волосатыми руками.

Когда я поднес к губам чашку, напиток показался на редкость горьким. А каким был на вкус пирог, я не заметил совсем. В тишине мы пили чай… Долго… А потом Инга заговорила.

— Я и сама не хочу быть хирургом, но это мечта моего отца. Он очень хочет говорить своим знакомым, что хирургия у нас семейное увлечение. В память моего деда… Тот в свое время был очень хорошим хирургом.

Я удивленно нахмурился: отец у Инги работает на почте. Что-то делает там с совами.

Уголки губ Инги дрогнули:

— Конечно, вы правы — отец у меня ветеринар. Он любит своих птиц и вполне доволен жизнью. Но пару раз на службе он лечил переломы. Один раз у своего напарника, когда тот свалился, спускаясь из совятни. Поэтому хирургия — это его хобби.

— Но я не понимаю, если у вас в семье такие продуманные планы на ваше будущее, почему вы так поздно поступаете учиться? Трудно будет привыкать к зубрежке, — предупредил я девушку.

Улыбка девушки исчезла. Теперь она пристально смотрела на чашку в своих руках.

— Потому что эти семейные планы были не обо мне, — негромкий голос не тревожил покоя, охватившего больницу, — Мой старший брат должен был стать гордостью папы. А я… Мы получили приглашение в Хогвартс, когда мама сильно болела. У нее всегда было слабое сердце. Кто-то должен был ей помогать и присматривать за ней. Вот мы и решили, что я останусь дома, мне хватит и обычной школы — четырехлетней. И выучусь быстрей, и уезжать не нужно… Потом мама умерла, и мы с отцом остались вдвоем. После школы я окончила курсы медсестер и поступила сюда на работу. Мы так ждали, когда Том, мой старший брат, закончит Хогвартс и приедет домой. Сколько было радости, когда он вернулся… Все стало почти как раньше. Том захотел специализироваться на мага-целителя. Он уже заканчивал учебу, когда… произошло несчастье.

У меня что-то сжалось внутри. Как все, оказывается, непросто! Не только у меня есть проблемы:

— У вас погиб брат? Когда? Почему вы ничего не говорили?

Инга прекратила рассматривать чашку и перевела взгляд на меня.

— Я не люблю говорить о себе… И о своих несчастьях. А брат погиб в прошлом году. Вы в это время были в отпуске. Помните, когда вы вернулись, спрашивали, почему я так похудела? И советовали мне больше есть.

Опять по лицу девушки скользнула невеселая улыбка.

Какой же я дурак! И почему я не разузнал, что случилось на самом деле? Видел ведь, что-то не так. Но у меня за время отпуска накопилось столько идей, что я не мог ни о чем другом думать.

— Инга, извините, — мое покаяние было слишком запоздалым.

— Да, нет, все нормально, — спокойный взгляд серых глаз подтверждал эти слова, — Я была даже рада отвлечься от семейных несчастий. То, что вы приготовили так много работы, меня очень выручило: не было времени горевать. И я благодарна вам за то, что работа была не напрасной. Приятно знать, что я кому-то помогла, не став еще медиком!