Так же молча я вернулся к своему стулу. Посмотрел в глаза Снейпу и не стал отводить взгляд.

— Мистер Лонгботтом, вы не должны верить в то, что я Упивающийся Смертью.

Все же я отвел глаза… Совсем забыл, что он больной! До того мне Снейп напомнил школьные годы, чуть было не поверил, что все возвращается…

Что с памятью у него происходит, пока не ясно, но подобные отклонения могут привести и к… непредсказуемым поступки. Придется где-то поблизости размещать и санитара.

— Я не сумасшедший! — Снейп засверкал на меня глазами. Неужели понял, о чем я подумал?

Я попытался его успокоить:

— Конечно, больной, вы не сумасшедший. Никто этого и не говорит. Вы профессор Хогвартса, мы вас немного подлечим, и вы вернетесь в школу…

— Прекратите говорить со мной, как с психом, — заорал на меня пациент психического отделения, — вы видели мое клеймо, но оно ничего не значит.

Я в сомнении поднял брови:

— Почему?

— Вы же знаете, что я больше двадцати лет проработал в Хогвартсе. Неужели найдется такой идиот, который мог бы подумать, что за это время Альбус Дамблдор не разоблачил бы меня? — Снейп немного успокоился, а я не мог не отметить, что сам об этом же думал еще в первый вечер.

— А если вы не Упивающийся Смертью, то что вы делали в Азкабане? О чем говорили только что авроры? Вы и сами упомянули о ближнем круге, — мне интересно было, что ответит Снейп. И интерес был не только профессиональным.

— Мистер Лонгботтом, я не имею права обо всем этом говорить. Но поверьте, что я выполнял определенную работу для…, - Снейп замялся, а я решил ему помочь:

— … для победившей стороны.

Он сжал зубы и закрыл глаза. Потом он вздохнул и устало продолжил:

— Вы не имеете права надо мной смеяться.

— Я и не смеялся. Просто это было логичным продолжением ваших слов. Вы — не Упивающийся Смертью, вы ничего не можете объяснить, но вы герой войны. И если я вам помогу, то меня ждут небывалые награды и блага. У вас случайно клада на острове Монте-Кристо нет?

Снейп открыл глаза, и я заметил его неуверенность. Он маглские книги не читал, у него не было бабушки, увлекающейся романами.

— Мистер Лонгботтом, у меня нет возможности сейчас доказать свои слова. Но могу назвать вам двух людей, которые подтвердят, что я говорю правду. Невилл, — шелковый голос обвалакивал, подчинял и заставлял ловить каждое негромко произнесенное слово, — у меня нет другой возможности, кроме как просить вас. И я вас прошу! Невилл, забудьте свои школьные обиды, не отмахивайтесь от моих слов, обратитесь к этим людям. Вам нужно только передать им, что я нахожусь в больнице. И все, больше мне от вас ничего не нужно: только сообщите им, где я!

Я не видел в словах Снейпа ничего неразумного. Глупо, конечно, будет, если обращусь к кому-то по просьбе сумасшедшего, а они о нем первый раз слышат. Но ничего, можно рискнуть.

— Кому нужно сообщить о вас? — я сдался, Снейп всегда мог заставить меня сделать что угодно.

— Мистеру Моуди, — я опять вздрогнул. Ну конечно, к кому же еще обращаться!

— В чем дело? — моя реакция не ускользнула от внимания Снейпа.

Я постарался ответить без эмоций:

— Мистер Моуди был тяжело ранен. Он лечится за пределами нашей страны. Где именно, хранится в тайне, а самое главное, он еще ни разу не приходил в сознание. Кто второй человек?

— Альбус Дамблдор, — чуть слышно произнесенное имя прогремело у меня в ушах. Я даже закрыл глаза, слишком многое было связано с этим именем. До меня с трудом дошел вопрос Снейпа:

— Что опять?

Возмущение от его тона заставило меня потерять осторожность:

— Альбус Дамблдор погиб в последней битве с Сами-Знаете-Кем.

… Прошло не меньше десяти минут, пока Снейп не оторвал рук от лица. И я увидел абсолютно белые губы, погасшие глаза, помертвевшие запавшие щеки.

— Альбус Дамблдор погиб? Невилл, вы это сказали, чтобы отомстить мне? Поверьте, одним этим вы мне уже отплатили за все… Прошу вас, больше не надо… ведь это же неправда?

В черных глазах смешалось все: и горе, и мольба, и надежда…

Я отрицательно качнул головой:

— Профессор, я бы никогда не сказал такое… если бы это не было правдой. Не настолько я вас ненавижу.