Пользуясь случаем, я засеменила следом. Несмотря на то, что его родственники оказались вполне приветливые и милые, я ждала, когда мы сможем остаться наедине. У меня было много вопросов.

Не успели мы закрыть двери в комнату, как Тотлебен жадно накинулся на меня с поцелуями. В его руках я тут же размякла и поддалась страстному напору. Впрочем, когда у меня были шансы устоять перед ним?

Сама не заметила, как оказалась в ванной усаженная на широкую мраморную столешницу у раковины. Мое вязаное длинное платье было бесстыдно задрано, про отодвинутые в сторону трусики вообще говорить нет смысла.

Я вся превратилась в одно сплошное ощущение. Все мои рецепторы сейчас были направлены лишь на одно – чувствовать его. Я ловила каждое его движение, каждый поцелуй, жадно растворялась в нем и тонула в нарастающем наслаждении.

– Это что сейчас было? – спросила я хриплым голосом, когда сознание потихоньку начало возвращаться ко мне.

– Наверное то, что происходит между двумя взрослыми людьми, которые любят друг друга, – тихо ответил Тотлебен, хитро улыбаясь как змей-искуситель.

– Кажется, я как-то пропустила момент, когда мы признавались друг другу в чувствах и совсем не помню, в какой момент получила статус твоей невесты. Не напомнишь? – невинно спросила я, хлопая ресницами.

– Мне показалось, это очевидно, – кратко ответил он.

– И все же? – переспросила я, добиваясь хоть какого-то внятного объяснения или может быть признания.

Но ничего из этого не случилось. Он поцеловал меня в щеку и вышел из ванны, бросив через плечо:

– Будешь готова, выходи. Проведу тебе экскурсию.

Я продолжала рассеяно сидеть на раковине. Камень столешницы холодил разгоряченные ягодицы, и я потихоньку приходила в чувства. Почему-то после этого разговора у меня остался легкий осадок. Вроде он намекнул на свои чувства, но как-то слишком витиевато и как будто не до конца. Понимай как хочешь.

Посидев так еще пару минут, я почувствовала себя совсем глупо. Привела себя в порядок, умылась холодной водой и посмотрела себе в глаза в отражении зеркала.

Может быть это уже не мало, и я просто зажралась? Куда неприятнее совершенно противоположная ситуация – когда люди долго встречаются, но не говорят друг другу главных слов и не делают важных шагов в отношениях. Испробовав на себе, каково это, я абсолютно точно могу сказать, любое проявление чувств уже дорогого стоит. Пусть даже такой невнятный намек, какой звучал сейчас. Не бывает неправильных признаний в любви.

Конечно, если закапываться в дебри скептических размышлений, можно задать вполне логичный вопрос: а как так быстро он успел полюбить меня? С другой стороны, кто вообще устанавливает сроки и нормы? Кто определяет, в какой момент накрывает светлое чувство?

Я не нашла ответа, что считать правильным, поэтому сверилась с внутренними ощущениями. Мне-то еще с момента нашей первой встречи выбило почву из-под ног и начало тянуть к нему с непреодолимой силой. Постепенно сближаясь, крепло чувство родства душ, будто мы искали друг друга всю жизнь и вот наконец встретились. Люблю ли я его? Пожалуй, на этот вопрос я могла ответить вполне однозначно.

Улыбнувшись своему отражению одним краешком губ, я блеснула темными глазами и вышла из ванной.

Саша сидел в кресле и что-то сосредоточенно рассматривал в ноутбуке. Он быстро глянул на меня и тут же вернулся к своему занятию. Почему-то такая реакция показалась мне равнодушной. Он понял, что сболтнул лишнего и теперь решил дать заднюю? Или, наоборот, замкнулся после того, как я устроила ему допрос вместо того, чтобы просто ответить взаимностью?

В любом случае разгадать этот ребус я не успела.

– Готова? – коротко спросил он. – Пойдем пить чай.

Пока мы спускались вниз по широкой лестнице Тотлебен вкратце рассказал о назначении всех комнат. Благодаря огромным окнам казалось, что дом сливается с природой. Ночная подсветка с улицы мягко проникала внутрь, наполняя пространство загадочными огнями.

Интерьер был элегантным: ничего лишнего, но все равно уютно. Я не могла не заметить красивые полотна, которые дополняли общее пространство помещения и решила, что непременно спрошу хозяйку, ее ли это работы.

На просторной кухне суетилась мама Тотлебена, Евгений Викторович сосредоточенно помешивал сахар в кружке.

– О, молодежь, как вы вовремя, – поприветствовал он нас, – а то Ирина не дает мне есть торт без вас.

– Так и правильно! Куда тебе сладкое на ночь? – воскликнула Ирина Сергеевна. – В нашем возрасте вредно для фигуры, знаешь ли. Вот и говорю, оставь детям. Они молодые, им можно.

Диалог за столом лился рекой. Львиную долю внимания на себя перетягивала мама Тотлебена. Она была очень харизматичной рассказчицей, а еще обладала талантом – располагать к себе и непринужденно втягивать в разговор. Поэтому я очень быстро расслабилась и стала получать удовольствие от приятной компании и вкусного чая. Правда, не обошлось и без вопросов обо мне, но к тому моменту я уже потеряла бдительность и открыто делилась подробностями своей биографии.