С вечеринки мы уходили позже всех как самые стойкие и приближенные гости. Напоследок помогли загрузить все букеты в огромную машину родителей и попрощались с ними до утра.

– Ребята, еще увидимся! – сказала Ксюша и помахала нам рукой. – Я все выходные буду у мамы с папой.

Удивительно, но глубоко за полночь карета не превратилась в тыкву, и принц все так же смотрел влюбленными глазами, сопровождая меня в замок из современной сказки.

– Я весь вечер представлял, как сниму с тебя это платье, – с чувством сказал он, как только мы оказались в спальне, и привлек к себе.

– А я всю дорогу думала, что ты похож на принца из сказки, – засмеялась я и прильнула к нему всем телом.

Говорить связно становилось все тяжелее, потому что умелые пальцы уже стягивали тонкие лямочки с моих плеч.

– А ты меня так резко возвращаешь с возвышенного к необузданному и животному, – закончила я формулировать свою мысль.

– Вот только скажи, что тебе это не нравится, – тихим бархатным голосом сказал он так, что у меня защекотало все внутри от волнения.

– Нравится…

Глава 26

Утром всей большой семьей мы собрались за завтраком. При дневном освещении я рассматривала Ксюшу и пришла к выводу, что она – папина дочь. Светлые волосы и правильные слегка заостренные черты лица она определенно взяла от Евгения Викторовича, ну а хитринка в глазах – подарок от мамы. Эта черта делала ее похожей на красивую лисичку, чем девушка охотно пользовалась – улыбалась и щурилась от удовольствия при каждом удобном случае, тем самым лишь усиливая сходство с рыжей пушистой плутовкой.

– Чем будете заниматься, молодежь? – спросил Евгений Викторович.

– Предлагаю с утра поплавать в бассейне, – с энтузиазмом сказала Ксюша.

– Дочь, ребята завтра уже улетают. Может Майя хочет посмотреть город, – остудила ее Ирина Сергеевна.

Вчера был такой насыщенный день, что я сейчас хотела только одного – лениво поваляться в кровати, поэтому мне Ксюшина идея пришлась по вкусу. Тем более я вспомнила, что в доме и правда есть бассейн, который упоминал Тотлебен, когда проводил краткую экскурсию.

– Я бы тоже не отказалась поплавать и спокойно провести время, а погулять можно после обеда. А ты что думаешь? – спросила я у Саши.

– Да, отдыхайте, – пожал он плечами, – мне как раз одну задачу по работе нужно выполнить, а после можем продолжить изучать город.

После завтрака все разбрелись по интересам. Мы с Ксюшей вдоволь наплавались и легли отдыхать на шезлонгах, потягивая свежевыжатый сок. После приятной воды было ощущение будто я заново родилась. Этот факт даже заставил меня задуматься, почему я не хожу в бассейн, и не найдя ответа, я пообещала себе поискать его, когда вернемся домой.

– Ну рассказывай, как вы познакомились с моим братом? – с любопытством спросила Ксюша, видимо решив, что сейчас подходящий момент, чтобы выведать все подробности наших отношений.

– Случайно, мы живем по соседству.

– Так вот почему мне твое лицо показалось знакомым, – обрадовалась Ксюша, найдя логичное объяснение.

Вопрос за вопросом, сестра Тотлебена мастерски тянула за ниточку, разматывая клубок из моих ответов. Душу на распашку открывать я не спешила, но отвечала честно, хоть и кратко.

Видимо узнав все, что ее интересовало, она задумчиво подвела итог:

– Да, – протянула Ксюша, – я удивлена, что мой брат снова впустил кого-то в свой дом.

– Ты о чем? – насторожилась я.

– Да нет-нет, ничего, – отмахнулась она, – забудь.

– Ксюша, так не пойдет. Договаривай. Что значит снова? И почему ты удивлена? По-твоему, твой брат должен ходить бобылем всю жизнь?

– Да нет, что ты. Просто у него была такая любовь с Кариной. Когда он ее потерял, он был так разбит. С головой ушел в работу, лишь бы отвлечься. Мы уже смирились с мыслью, что он так и будет заглушать свою боль работой и мимолетными девочками для постельных утех, поэтому извини. Я вижу, ты хорошая девушка, но мне кажется, на серьезных отношениях он давно поставил крест. Может быть, ваше сексуальное рандеву затянулось чуть дольше обычного, но мало вероятно, что это что-то большее. Извини.

– Ясно.

Дальше диалог между нами как-то не клеился по вполне понятным причинам и Ксюша ретировалась, оставив меня наедине с неутешительными мыслями.

Стоило ей выйти, меня накрыло волной эмоций. Каждое ее слово больно ввинчивалось в сознание и беспощадно резало ножом по сердцу. Как завороженная я повторяла себе все это вновь и вновь. Все физические ощущения будто бы атрофировались. Я не замечала, что слезы давно текут по моим щекам, потому что боль внутри заглушала все остальное.