Наклонившись вбок, он схватил свой телефон с кофейного столика, опрокинув при этом пустую коробку из-под пиццы. — Дерьмо, — пробормотал он и повернул экран лицом ко мне. — Сейчас половина третьего ночи. — Он включил фонарик на своем телефоне, чтобы мы могли видеть в темноте, прежде чем положить его обратно на стол и неуклюже подняться с дивана. — Я не заметил, который час.

Я почувствовала болезненную застенчивость, когда поднялась на ноги и наблюдала, как он вытянул свои сильные руки над головой, прежде чем бесстыдно сунуть руку под спортивные штаны, чтобы поправить себя.

— Не хочешь подняться наверх? — спросил он, сонно зевая. — Здесь примерно полдюжины свободных комнат. Я могу разместить тебя в одной?

Нет, я хочу остаться с тобой.

Я неловко переступила с ноги на ногу. — Я не возражаю.

— Ты хочешь остаться здесь, внизу, со мной? — затем он спросил немного более грубым тоном. — Джоуи в моей комнате, так что я просто собирался завалиться на диван и я…

— С тобой, — прохрипела я, уже кивая в знак согласия. — Я бы предпочла остаться с тобой.

— Просто поспать, — добавил Джонни напряженным голосом. — Хорошо?

— Хорошо.

— Хорошо. — Кивнув самому себе, он завел руку за голову и снял толстовку и футболку.

В этот момент я была рада темноте, потому что знала, что мои щеки залились ярким румянцем при виде него.

Он был так красив, что было больно смотреть.

Все тонко очерченные мышцы и подтянутая плоть…

— У меня нет никаких идей, обещаю, — сказал он мне, стягивая спортивные штаны и снимая их, оставаясь в паре облегающих боксеров, которые были подогнаны спереди. — Я просто не могу спать в одежде, иначе превращусь в печь.

— О-хорошо. — Он не собирался получать от меня никаких жалоб. — Я понимаю.

Прикованная к месту, я наблюдала, как он схватил свой телефон и одеяло, а затем неуклюже забрался на диван, вздрагивая при каждом резком движении, пока не оказался лежащим на боку, прислонившись к спинке дивана и укрывшись одеялом по пояс.

— Ты идешь? — спросил он, придерживая одеяло одной рукой, а другой похлопывая по месту перед собой.

Осторожно я опустилась и легла к нему спиной.

Джонни выключил фонарик на своем телефоне и бросил его на пол, прежде чем завернуть наши тела в одеяло. — Расслабься, — прошептал он, притягивая меня ближе рукой, которую он подсунул под меня. — Мы просто спим. — Затем он обнял меня другой рукой, окутывая самым плотным коконом. — Ты в безопасности. — Я почувствовала, как его губы коснулись моего затылка, и дрожь прокатилась по моему телу. — Я обещаю.

Я обхватила обеими руками его предплечье и просто держалась за него, впитывая ощущение того, что его тело выровнено с моим. Его сила, его запах, его прикосновения, звук его дыхания… Я впитывала каждую секунду этого момента и заперла ее в драгоценную капсулу времени на задворках своего сознания, храня ее в безопасности вместе со всеми остальными и молясь, чтобы у меня было что добавить к ней. — Не отпускай, ладно?

— Я не буду, — пообещал он, крепче прижимая меня к себе.

Я знала, что завтра у меня будут неприятности. Когда я вернусь домой, меня будут ждать каменные выражения лиц и горячие нотации, но сегодня вечером я не могла найти в своем сердце повода для беспокойства.

Джонни провел рукой по моему боку, взад-вперед, снова и снова, его прикосновения были легкими, как перышко.

— Как это было? — спросил он, касаясь губами мочки моего уха, пока говорил. Его пальцы задержались на моем боку. — В тот день?

Я точно знала, что он имел в виду: тот день на кухне. — Эм.. — Я закрыла глаза и долго и упорно думала, прежде чем ответить. — Это казалось… несправедливым.

— Несправедливым?

Я слегка кивнула и крепче обняла его. — Потому что я думала, что все кончено, и я не была готова к тому, что это произойдет.

— Это?

— Моя жизнь.

Он резко втянул воздух. — Это еще не конец, Шэннон.

— Нет. — Я зажмурилась и поборола прилив печали, зная в глубине души, что мы думали о двух противоположных вещах. — Это не так.

— Мне жаль, что это случилось с тобой, — прошептал он. — Я знаю, что это ни хрена не значит, и это, вероятно, худшее, что я мог сказать человеку в твоей ситуации, но это так. — Он уткнулся лицом в мою шею и прошептал: — Мне так чертовски жаль, что тебе достались эти люди в качестве родителей.

По моей щеке скатилась предательская слеза, за ней другая, а потом еще одна. — Я думала о тебе, когда это происходило, — призналась я, прикусив губу так сильно, что почувствовала знакомый металлический привкус во рту.

— Я?

Кивнув, я вытерла заплаканную щеку о его предплечье. — Я знала, что со мной происходит, я знала, что не могу это остановить, поэтому я просто вспомнила свое самое счастливое воспоминание и уцепилась за него.

— Что это было?

— Ты и я, — прошептала я, дрожа. — Те вещи, которые ты говорил мне в больнице. И все те другие разы тоже. Я вызвала тебя в своем воображении и сосредоточилась на твоем лице. Я представила твой голос в своей голове и просто держала тебя там — в своем воображении. Разговариваешь со мной. Успокаиваешь меня. Заставляешь меня чувствовать себя… — мое дыхание сбилось, и мне пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем закончить: — в безопасности.