— Сейчас же!

Оторвав свой пылающий взгляд от моей матери, Джонни повернулся, чтобы посмотреть на меня. Игнорируя наших родителей, он сократил расстояние между нами, обхватил рукой мой затылок и наклонился. — Я вернусь, — прошептал он, прежде чем запечатлеть долгий поцелуй на моем лбу. Выпрямившись, он посмотрел на меня сверху вниз и подмигнул. — Я обещаю.

Широко раскрыв глаза, я уставилась на него и прошептала: — Я буду ждать.

Джонни повернулся к моей матери и прошипел: — Я наблюдаю за тобой.

— Пойдем. — мистер Кавана устало вздохнул и положил руку Джонни на затылок. — Убирайся из комнаты, пока я не отобрал у тебя костыль и не избил тебя им.

— Хороший выбор слов, папа, — простонал Джонни, позволяя отцу вывести его из комнаты. — Чертовски тактично.

— О Господи, — пробормотал мистер Кавана, оборачиваясь в дверях. Его лицо густо покраснело, когда он сказал: — Мои искренние извинения за бестактное замечание, — прежде чем закрыть за ними дверь.

— Что это было? — Спросила мама обвиняющим тоном, сузив на меня глаза.

— Это был Джонни, — ответил я, бросая ей вызов взглядом. — Что это было? — Я спросила ее в ответ. — Какого черта, мам? Он приходил ко мне, а ты его прогнала.

— Ему нечего было здесь делать.

— Что? — Я уставилась на нее, разинув рот. — Он мой друг!

— И твой друг планирует завести привычку целовать тебя? — спросила она. — В присутствии твоей матери?

Боже, я на это надеялась. Я уклончиво пожал плечами.

— Он слишком стар для тебя.

— Ему семнадцать, — вызывающе парировала я. — Мне шестнадцать.

— Мне это не нравится, Шэннон, — пробормотала она, выглядя обеспокоенной. — Он. Мне он не нравится. В нем что-то есть. Он слишком… Он слишком…

— Что "он слишком", мам?

— Слишком много для тебя, — добавила она. — Он слишком стар, слишком опытен и определенно слишком высокомерен.

— Ну, это не твой выбор, — сказал я ей. — Это мой выбор

— Он знает? — прошептала мама, глядя на меня с крайней осторожностью. — О нашей семье?

— Он все знает, — тихо подтвердила я, чувствуя, как во мне поднимается цунами неуместной вины. Логика подсказывала мне, что мне не нужно чувствовать себя плохо, но мое сердце было в замешательстве. Мое сердце назвало меня предателем. — Я должна была сказать ему, — выдавила я, оправдываясь. — Он увидел отметины.

— Господи, Шэннон, — выдавила мама. — Нет. — Она покачала головой. — Нет, нет, нет, это неправильно.

— Посмотри, где я. — Мои щеки вспыхнули. — Я не могла продолжать лгать ему.

— Не это! — Огрызнулась мама. — Я имею в виду тебя и его. — Она снова покачала головой. — Нет, ты уязвима, а он пользуется плохой ситуацией.

— Что? — Я уставилась на нее. — Не могу поверить, что ты только что это сказала.

— Ты с ним спишь?

— Что?

— Ты занимаешься сексом с этим парнем?

— Боже мой! Ты так невероятно отключена. — Я сдержала крик. — Даррен был прав. Тебе нужна помощь.

— Он причинил тебе боль, Шэннон, — выдавила мама. — Он вырубил тебя и отправил в больницу.

— Случайно, — выплюнула я. — В отличие от человека, которого ты оставила в нашей жизни, которому нравится намеренно причинять нам боль. — Я дико замахала руками. — Я снова в больнице, мам. Ты тоже собираешься обвинить в этом Джонни?

Мама вздрогнула. — Если бы он с самого начала оставил тебя в покое, у твоего отца не было бы причин…

— Не надо! — Предупредила я срывающимся голосом. — Не смей обвинять меня в том, что он со мной сделал.

— Я не такая, — всхлипнула она и снова заплакала. — Прости… Я просто боюсь за тебя. — Поспешив ко мне, она опустилась на кровать рядом со мной. — Твой отец знает о нем. Что, если он попытается найти тебя через него? Что, если он увидит тебя с ним, и от этого станет только хуже?

— Он уже знает, где мы живем, мама, — сказала я с усталым вздохом. — Если папа захочет заполучить меня, он это сделает.

— Шэннон… — Мама громко всхлипнула. — Не говори так.

— Это правда, — ответила я, чувствуя себя эмоционально опустошенной. — Если он хочет причинить нам вред, ему не нужно обращаться к моим друзьям, чтобы сделать это. Все, что ему нужно сделать, это постучать в дверь, и ты примешь его с распростертыми объятиями.

— Нет, — всхлипнула она. — Я больше так не буду.