— Вон та. — Зак указывает на одно фото с ней… и с ним. — Можешь увеличить?

Я забыла, что это фото в коллаже, пока не повернула экран, чтобы показать ему. Быстрым двойным щелчком увеличиваю снимок, и он занимает весь экран. На фото Зак несет ее в спальню, свет приглушен, так что их фигуры — это почти силуэт. Я сделала фото за два дня до того, как Зак позвонил в хоспис.

— Прости, — шепчу я. — Оглядываясь назад, кажется, что я не должна была вас снимать. Будто вторглась в ваш личный момент, чего я не имела права делать.

Зак чуть мотает головой.

— Все в порядке.

— То, как ты ее любил… это заставило меня поверить в любовь.

Он откидывается на спинку дивана, и я закрываю ноутбук.

За следующие несколько минут он доедает пиццу, а затем встает.

— Как ты относишься к мороженому?

— Э… — Я смеюсь. — По-моему, звучит холодно.

— Но необходимо? Ведь у тебя день рождения. — Он смотрит на меня так, будто не я только что сунула ему в лицо болезненные воспоминания.

Мой смех превращается в нервный смешок.

— Конечно…

— Тогда, пойдем. — Он уносит посуду на кухню.

За мороженым?

Я не говорю больше ни слова. Внезапная смена темы Заком и его желание отпраздновать мой день рождения возбудили мое любопытство.

Через пятнадцать минут мы вылезаем из его машины и подходим к кафе-мороженому. Оно открылось за несколько недель до смерти Сьюзи.

— Я собирался привести ее сюда, но…

Я киваю. Нет необходимости уточнять.

Он заказывает мятно-шоколадное, а я соленую карамель. С вафельными рожками в руках мы идем по тротуару, усеянному магазинами, большинство из которых закрыты на ночь.

— Симпатичная сумочка, — говорю я даме, когда та проходит мимо нас с крошечной собачкой.

Ее лицо светится, а шаги немного замедляются. Это черная сумочка. Вполне обычная. Ничего особенного.

— Спасибо, — благодарит она.

— И вовсе она не симпатичная, — бормочет Зак, когда женщина минует нас.

— Не важно. — Я пожимаю плечами. — Все дело в уверенности.

— Уверенности?

— Сьюзи всегда делала комплименты моей одежде, прическе, сумочкам и даже моей улыбке. И я не думаю, что все они были достойны признания. Но после любого ее комплимента, мой шаг становился более уверенным. Так легко дать это кому-то. Так почему, черт возьми, мы не делаем этого чаще? Потребовалось всего две секунды и практически никаких усилий, чтобы сделать комплимент сумочке этой дамы, но ее походка будет более уверенной… ну, возможно, до конца ночи.

Зак облизывает мороженое, и мы продолжаем прогулку. Интересно, как он относится к тому, что я говорю о Сьюзи или показываю ему ее фотографии? Не перехожу ли я грань? Не мешаю ли ему двигаться дальше?

— Классные ботинки, — говорит он проходящему мимо парню.

Я поджимаю губы, чтобы сдержать ухмылку.

Парень в потертой, обычной обуви смотрит на упомянутые ботинки, прежде чем одарить Зака полуухмылкой.

— Спасибо, чувак.

Когда парень оказывается вне пределов слышимости, я толкаю Зака под руку.

— Да у тебя талант.

Он ухмыляется и смотрит вперед.

— Ты действительно так жаждал мороженого? Или чувствовал, что мой день рождения не может закончиться пиццей и отличным подарком? Или у этой спонтанной прогулки имеется другая причина? Если у тебя сомнения по поводу… того, что ты сделал для меня… — Я не могу сказать «брак». Это по-прежнему слишком странно.

Закари Хейс — мой муж. Не-а. Это всегда будет казаться не реальным, вероятно, потому, что чувства не должны быть частью сделки.

Он находит скамейку у автобусной остановки и садится как раз в тот момент, когда последние лучи дневного света прощаются с нами. Я сажусь на другой конец, лицом к Заку.

— За несколько дней до своей смерти Сюзанна попросила меня об одолжении, — говорит он, не отрывая взгляда от улицы, пока я сосредотачиваюсь на том, чтобы тающее мороженое не убежало.

— О каком?

— Тебе это не понравится, даже если и должно бы. Но ты упрямая, так что будешь с этим бороться.

Я склоняю голову набок и прищуриваюсь.

— Я не упрямая.

Из его груди вырывается смех, и он облизывает мороженое.

— Ты даже не можешь сказать этого без упрямства в голосе.

Я прочищаю горло и хмурюсь, не обращая внимания на то, каким голосом, по его мнению, я говорила.

— Так что же мне не понравится?

— Помощь. Тебе не нравится помощь, а о ней Сюзанна и просила.

— Это была ее идея, чтобы ты женился на мне? — В моем голосе слышатся шок и тревога… на случай, если он этого не уловил.