— Он огласит традиционные клятвы. Обмен кольцами не обязателен, поэтому их у нас нет.

Я киваю полдюжины раз и, по крайней мере, столько же раз с трудом сглатываю. Мои нервы на пределе, когда я упираюсь взглядом в его палец без кольца на левой руке. Утром оно было на месте.

— Все в порядке? — выводит меня Зак из стремительно мчащихся мыслей.

— Хм… поцелуй. Он попросит нас поцеловаться?

Зак пожимает плечами, будто не уверен, и это не важно. Но это важно.

— Думаю, это просто разрешение, — говорит он. — Не требование. Вроде, можете поцеловать невесту. Это не значит, что мы должны целоваться.

— Хорошо. Но не будет ли выглядеть подозрительно, если мы не поцелуемся? — Мой голос не перестает дрожать.

— Если тебя это беспокоит, то мы просто поцелуемся.

Мы просто поцелуемся? Серьезно? Он в порядке с тем, чтобы меня поцеловать. В порядке с тем, чтобы меня не поцеловать. Я же в полном беспорядке и какая угодно, только не в порядке.

— Хорошо, — пищу я единственное слово.

— Хорошо — поцелуй? Или ничего, если мы этого не сделаем?

Прежде чем я успеваю ответить, дверь открывается, и нас приглашают в кабинет судьи.

Я сейчас блевану.

Не блюй!

Судья — не он, а она — приветствует нас с теплой улыбкой. Полагаю, хмурый взгляд она приберегает на те дни, когда приговаривает людей к тюремному заключению — например, тех, кто мухлюет со страховкой посредством фиктивного брака. Зак остается хладнокровным. Это его дар. Перевозить по небу сотни пассажиров и безопасно доставлять их к месту назначения — это у него получается лучше всего. По сравнению с этим фиктивный брак должен показаться ерундой.

Я с успехом выдавливаю из себя нервную улыбку и периодически киваю. После небольшого обмена любезностями, который берет на себя Зак, мы переходим к делу. Никакого кофе или наставлений в последнюю минуту. Не-а. Она оглашает клятвы до того, как я понимаю, что это происходит.

Это. Происходит!

— Берешь ли ты, Закари, Эмерсин в законные жены, чтобы любить и почитать ее с этого дня и впредь…

Я слышу слова оставаться верным, любить, почитать, лелеять до конца ваших дней. Мои легкие жаждут кислорода, но я не могу насытиться им.

Дыши… дыши… дыши…

Затем, словно читая мои мысли, Зак говорит: «Да», и наклоняется к моему уху, чтобы прошептать: «Дыши, Эмерсин».

Его слова и теплое дыхание оставляют следы на моей коже.

— А ты, Эмерсин… — тараторит судья, будто у нее сегодня еще куча дел. Может, у нее тоже назначен прием у стоматолога.

Может, мне тоже стоило запланировать что-нибудь на сегодня, например, маникюр или визит к психиатру. Мне бы не помешала терапия.

Повисает самая длинная пауза после того, как судья завершает задавать мне вопрос.

— …до конца ваших дней?

В такие моменты я испытываю благодарность за опыт общения с Брейди. Я согласилась на анальный секс в обмен на душ. Является ли мошенничество слишком большим риском ради медицинской страховки и дешевых авиабилетов? Думаю, нет.

— Да, — отвечаю я.

— Объявляю вас мужем и женой.

Я так занята гордостью собой за то, что примирилась с ситуацией и ответила до того, как все стало выглядеть слишком подозрительным, что совершенно забываю последнее, хотя и необязательное, действие.

— Можете поцеловать невесту.

Вот дерьмо…

Мы так и не приняли решения по этому поводу. Зак спросил. Я начала отвечать. Потом нас позвала судья. А теперь… мы должны решить. Я бросаю быстрый взгляд на судью. Она выглядит вполне довольной и счастливой за нас. Даже будучи мошенниками, мы, должно быть, выглядим очаровательной парой. Отказ от поцелуя станет опасным знаком. Я чувствую это.

Сделав крошечный шаг вперед, смотрю на Зака, сжимаю и разжимаю покрытые блеском губы, и сглатываю, чтобы сдержать страх. Он читает мое молчаливое согласие и наклоняет голову, пока его губы почти не касаются моих. Наступает секундное колебание, даже если судья его не видит. Я думаю, а может, надеюсь, что эту секунду он использует на получение разрешения от Сьюзи или, возможно, чтобы просто напомнить себе, что это всего лишь игра, способ для чего-то большего. Гуманитарная акция, если хотите.

Поцелуй короткий и нежный, но достаточно продолжительный, чтобы прокрутить все в своей голове, и не забыть, что мы делаем. Моя ладонь ложится ему на грудь, чтобы удержать равновесие, но он заканчивает поцелуй и хватает мою руку, прижимая ее к себе и нежно, платонически сжимая.

В переводе: мы — друзья. Я забочусь о тебе как о друге. Вот твоя медицинская страховка, но тебе не нужно знать очертания моей груди.

Мы получаем свидетельство о браке и уходим, прежде чем кто-нибудь успеет пристать к нам с расспросами.