Олег шутливо щёлкнул его по носу:

— Хамелеон. Я и сам знаю, что старьё. Выбросить жалко.

Андрей достал из кармана мобильный:

— Половина второго. — Сверился с часами Олега. — У вас тоже половина второго. Минута в минуту. А! Понял! Секундная стрелка залипает. Отдайте в ремонт, пусть механизм почистят.

— Ну что, мужики, пошли? — проговорил Максим, возникнув из зарослей.

— Неужели нашёл? — удивился Олег.

— Первая метка на коряге. — Максим указал в гущу леса. — Там вторая. За ней третья. Все на одной линии. Это подтверждает твою догадку, Андрюха. Я перепутал склоны из-за тумана.

Андрей свёл белёсые брови:

— Не понял. Как связаны метки с туманом?

— Когда плохая видимость, я ставлю на стволах засечки и не меняю направление. Если есть засечки и все они на одной линии, значит, был туман. Компас здесь тоже не работает, поэтому идём прямо и никуда не сворачиваем.

Максим шёл уверенным размашистым шагом, ломая подошвами ботинок сухие ветки, отклоняясь от острых сучьев, огибая колючие кусты. И непременно возвращался на видимый только ему прямой путь. Олег и Андрей старались не отставать; дыхание сбивалось, пот застилал глаза, ноги гудели от напряжения.

— Вот шпарит! — пробубнил Андрей. — И даже метки не ищет.

— Он же сказал: надо идти прямо.

— Вы слышали о «фокусе правой ноги»?

Олег недовольно крякнул:

— Не начинай.

— Один шаг всегда короче другого. Вот почему люди, которые заблудились в лесу, ходят по кругу. Неспособность человека держаться прямого направления объясняется несимметричным строением тела. Человек делает одной ногой шаг шире, лодочник гребёт одной рукой сильнее. А теперь добавьте плохую видимость. И куда этот лодочник догребёт?

— Помолчи, — простонал Олег.

— Ему только кажется, что он идёт прямо, — прошептал Андрей, неотрывно глядя Максиму в спину. — Компас не работает, карте верить нельзя, связи нет. Мне страшно. А вам?

Олег взял его под руку:

— Хочешь расскажу, как мы с ним познакомились?

— Спрашиваете. Конечно хочу!

— Я провалился в заброшенную штольню.

— Как это?

— А вот так, — усмехнулся Олег. — Приехал в деревню мать проведать. Места там грибные. Решил насобирать, чтобы мама в печи посушила. Взял корзину, взял рюкзак и пошёл. Когда начало смеркаться, пошёл обратно. И ухнул в яму. Корзинку выронил, когда за куст хватался. Упал навзничь, аккурат на рюкзак. Если бы не грибы в рюкзаке, убился бы насмерть. Спину сильно зашиб, пару рёбер сломал. Кричать не могу, карабкаться наверх не могу. Меня нашли на третий день.

Андрей посмотрел на Олега с восторгом:

— Ничё себе!

— Знаешь, кто нашёл?

— Максим!

Тот оглянулся:

— Чего?

— Ничего-ничего, — произнёс Олег. — Мы просто болтаем. — Притянул Андрея к себе и продолжил: — Представь: вокруг чащоба дремучая, ни полянки, ни просвета. А он разглядел с вертолёта чёрную дыру в земле и рядом корзину. Лежу я в штольне и слышу: вертолёт пролетел, вернулся. И кружит, кружит. Тогда я понял, что меня найдут.

— Вот так история! — воскликнул Андрей. — Я думал, такое бывает только в кино. — Посмотрел по сторонам. — Дядя Олег… а лес-то другой.

Вокруг папоротники. Искривлённые стволы деревьев покрыты лишайниками, как коростой. С ветвей лохмотьями свисала паутина. Кустарники походили на гигантских ежей. Под ногами пружинил порыжелый мох.

Максим сбавил шаг. Потом пошёл ещё медленнее и остановился. Олег и Андрей сровнялись с ним и увидели почерневший штакетник с закрытой калиткой. Ограда соединяла два засохших дерева и словно выходила из толстых стволов. Крайние штакетины калитки и забора скреплял ржавый хомут.

— Был здесь? — обратился Олег к Максиму.

— Не помню, — ответил тот, бегая глазами по зарослям. — Но чувство какое-то странное.

— Какое?

— Сам не пойму.

— Я читал, что в этих краях обитали староверы, — подал голос Андрей и, всматриваясь в просветы между лиственницами, вскинул руку. — Что это? Видите?

Олег напряг зрение:

— Вроде бы доски.

— Крыша, — предположил Максим.

— Неужели до сих пор здесь живут? — удивился Андрей. — Давайте проверим. А? Максим, дядя Олег! Ну пожалуйста!

Они двинулись цепью в сторону то ли крыши, то ли нагромождения досок. Шагая последним, Олег потёр затылок — появилось чувство, что за ними кто-то наблюдает. Еле сдерживая нервную дрожь, оглянулся. Ни покачивания веток, ни движения воздуха. Окружающий мир казался неживым — статичная трёхмерная картина.

Максим замедлил шаг и тоже оглянулся. Резко повернул голову в одну сторону, в другую, снова посмотрел на штакетник с закрытой калиткой.

— Заметил что-то? — спросил Олег.

— Показалось. — Максим поправил на плече ружьё и продолжил путь.

Они перелезли через поваленное дерево, пересекли поросшую орешником ложбину и пригнулись за раскидистым кустом. Сквозь ветви виднелась бревенчатая изба на двух пеньках-сваях. Перекосившееся крыльцо без перил. К дверце чердака приставлена старая деревянная лестница.