— Значит, к антам? — мягко улыбнулся Ремальд, убирая волосы с моего заплаканного лица.

— Что? — его улыбка напугала. Я поняла, что он собирается сделать. — Ты не посмеешь! Ты…

— Прощай, Джиа.

Когда его губы коснулись моих, мир погрузился во мрак.

35. Новая жизнь

Эриол Риган

Передо мной сидела чета де ла Виньеттов: принц, принцесса и герцогиня. Все с виноватыми лицами и опущенными взглядами, как провинившиеся ученики перед директором. Только в школе могут вызвать родителей или исключить, а де ла Виньеттам грозила публичная казнь за измену. Даже статус и положение не давали им никакого иммунитета после поступка герцогини. И они это прекрасно понимали, уповая всем своим видом на мою милость. Грозные, опасные львы склонили головы перед драконом, признавая поражение. Но почему я не чувствую себя победителем? Политический провал оппонентов. Отец будет в восторге. Оппозиция навсегда умолкнет. Наша власть упрочится на долгие годы.

Принцесса судорожно вздохнула, украдкой бросив взгляд на мужа.

Тишина стала невыносимой.

Хуже тишины — только Айсидория. Они с Джиа похожи как две капли воды. Перед глазами отчетливо всплыл момент нашего знакомства: как она сует мне свой паспорт и заявляет, что в офисе ее будут звать Джиа Корнелли. А я отвечаю «без разницы», делая вид, что и правда без разницы, хотя это не так.

Его высочество Карл де ла Виньетт вздохнул и начал:

— Вы же понимаете, Айсидория…

— Оставьте нас.

Герцогиня вздрогнула и подняла взгляд.

— Ваше высочество…

— Голову и политические амбиции можете оставить при себе. С условием, что сделаете политическое заявление в поддержку власти Риганов.

У принца дернулись ноздри, но жена вовремя его осадила. Крепко сжала ладонь и с достоинством ответила:

— Мудрое решение, ваше высочество. Вы о нем не пожалеете.

— Надеюсь.

Помешкав, родители герцогини покинули кабинет и прильнули к двери с той стороны.

Айсидория теребила подол платья как первоклашка.

— Ты не хочешь за меня замуж, — констатировал я, постукивая пальцами по столешнице.

Она усмехнулась и закусила губу.

— Говори. Хуже для вас уже не будет. Ты решилась на обман наследника престола наверняка не просто так. Отец приказал?

— Он здесь ни при чем! — она подняла взгляд.

Мне будто под дых дали. На меня смотрела Джиа, но другая. В ней не было той жизни, безграничного оптимизма, а еще сумасшедшей искры. Или искры сумасшествия — это как посмотреть.

— Тогда что?

— Я люблю другого. Шаонэл — король Патолии — сделал мне предложение. И я приняла его. Политические планы моих родителей никогда меня не волновали. Мне не нужна власть, не нужен титул, не нужны деньги…

— Только трон Патолии, — усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Чем он хуже трона Мирры?

— По-моему, очевидно! — она показала коготки, но быстро опомнилась.

— Ах, да. Гад летучий. Очень красноречиво.

— Ты такой же недалекий, как и все, кто обличен властью! Я люблю его, — фыркнула девушка.

— Любовь — непозволительная роскошь для таких как мы, — процедил сквозь зубы, стараясь не смотреть на герцогиню. Только цвет волос и взгляд не давали забыть, что передо мной всего лишь одна из де ла Виньеттов — лживых лицемеров.

— Тогда ты должен понять, почему я так за нее уцепилась! И почему шантажировала Джиа…

— Ты заставила ее? — в душе промелькнула надежда, хотя даже этот факт не стирает ее лжи.

— Все вышло случайно, но, в целом, да.

— И как ты думала, все это закончится?

Герцогиня пожала плечами и, заметно успокоившись, говорила ровно, но с грустью:

— Я бы вышла за Шаонэла, а Джиа бы просто исчезла. При хорошем раскладе ты вообще не должен был о ней узнать.

— Даже так, — поджал губы, листая ленту сообщений. С шахты приходили хорошие новости: диверсантов поймали — Зара действовала на эмоциях и даже не замела следы; почти все шахтеры успели добраться до камер спасения и дождались помощи. Хоть что-то позитивное.

— Эриол, — негромко произнесла Айсидория, желавшая разразиться вдохновляющей речью, с просьбой помиловать ее и ее семью.

Я так от всего устал, что бросил, не поднимая взгляда:

— Иди.

Она не шелохнулась. Пришлось добавить взгляд и поднять бровь:

— Или предпочитаешь видеть у алтаря меня?

Герцогиня нерешительно поднялась и уточнила:

— То есть… я могу… мы…

— Мы должны делать политику, а не политика — нас. Хватит жертв.

Ее лицо просияло:

— Она увидела в тебе то, чего не видели другие. Твою лучшую сторону. Спасибо…

Когда двери за герцогиней закрылись, я набрал номер. Аттракцион невиданной щедрости продолжается. Я зол. Но не жесток без повода.